Наследный принц

Заметив, что все внимание сосредоточилось на ней, Либуше смутилась: «Об этом не принято много рассказывать. Но так есть». Принцесса Агата осторожно взяла невестку за руку, показывая, что ее слова поняли и оценили. Заострять внимание на сказанном никто не стал, чтобы не смущать княжну еще больше. И лишь вечером Генрих заговорил о той оговорке.

— Расскажи-ка мне о твоем знакомом, о волхве, — попросил он как бы между прочим, закидывая руки за голову и вольготно устраиваясь в постели. Так, словно лучшего места и времени для разговора о делах нет и быть не может.

— Что, прости? — Либуше, наоборот, потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.

— Ты сегодня упомянула о какой-то тайной власти у волхвов. Не расскажешь ли поподробнее?

Некоторое время княжна собиралась с мыслями. Генрих уже было подумал, что ступил на запретную территорию и решил не давить на жену. Главное, кончик нити она дала, а потянуть за нить могут и Гуннаровы люди. В конце концов, за это им Корона и платит. Но, когда Генрих уже решил ненавязчиво сменить тему, Либуше ответила.

— Я не знаю, что сказать. Понимаешь, у волхвов своя, особая магия. А рассказать… Все о ней знают, но начнешь рассказывать, а рассказать-то и нечего.

— А в чем эта магия заключается? Какой-то особый вид?

— Да не то чтобы… По крайней мере, поправилась Либуше, — мне об этом не говорили. Но, если я скажу, что боги им помогают, ты же не поверишь.

— Ну, почему же, — Генрих смотрел серьезно. — Если я верю в Творца, глупо отрицать, что кто-то также искренне может верить в своих богов. А в чем заключается помощь, не знаешь?

Либуше пожала плечами.

— Да, вроде бы они могут многократно усилить имеющийся дар. Ненадолго правда, и только если посчитают нужным. Но они же могут жестоко наказать, если используешь дар не во благо.

И еще, никто не знает, как волхвы выбирают себе место. В святилище прийти может каждый, а остаются — не все. Кто-то уходит насовсем. Кто-то — чтобы служить князю, людям или даже сопровождать купцов, храня от беды. И может оказаться, что под видом слабенького обережника едет в обозе сильный волхв. А в городском святилище за главного выступает средненький целитель или воздушник. С хворью справляется, засуху отводит, а большего ни от него. Ни от богов никто и не требует.

— Интересно у вас, — хмыкнул кронпринц.

— Как и у вас, — парировала Либуше.

— Наверное. Ну а что нам даст твое письмо князю?

— Отец поговорит с волхвом, — на миг Либуше задумалась, пытаясь понятнее сформулировать мысль. — Они редко уезжают далеко от святилищ. И если такой путешественник был, волхвы могут знать.

— А они скажут?

— Может, скажут. А, может, не скажут. — Княжна пожала плечами. — Попробовать-то можно.

— Действительно, — огласился Генрих, сдаваясь.