Изобличитель. Кровь, золото, собака

Ну какой доктор что заподозрит, если они к нему придут порознь и попросят свидетельство о душевном здоровье? Мало ли людей так приходят, для самой разной надобности. И две другие бумаги, касаемо родства и свойства, точнее, их отсутствия легальным образом выправить нетрудно – особенно если сунуть крапивному семени красненькую[74]. Словом, дело нетрудное. Главная загвоздка – бумага от родителей о согласии. Вот тут две дорожки… Может, поп за хорошие деньги на ее отсутствие глаза закрыл… а может, Качурин – или кто из его знакомых – эту бумагу самым наглым образом подделал.

Мне отец дьякон все подробно растолковал; разрешение родительское пишется не на гербовой бумаге, а на простом листе, печатью не припечатано, нотариусом не заверено. Долго ли подделать? Откуда попику из какого-нибудь окраинного прихода почерк Истомина знать? Да и остальным нашим священникам? И никогда они, отец дьякон сам говорил, почерка не проверяют. Есть бумажка – и ладушки…

– Ага! – сказал Ахиллес. – Значит, можно все же доказать, что брак заключен незаконно, а потому подлежит расторжению?"

"– Можно-то можно… – сказал Митрофан Лукич, заметно погрустнев.

 – Только тут-то трудности нешуточные и начинаются… Я тут много чего успел выяснить. Бумагу в консисторию[75] подавать мы с вами законного права не имеем – это один Истомин может как отец, а он когда еще из Парижа вернется. Никакого документа о венчании обвенчанным не выдают, делают только запись в церковной книге, а уж на ее основании, если возникнет какая нужда, разные справки пишут. Остается одна возможность – найти ту церковь и ту книгу. Вот только дело это адски трудное. Я у отца дьякона и про церкви все вызнал. Если подумать… Ни в католический костел, ни в лютеранскую кирку они не пошли, уж точно – кто бы там православных венчал? Не пошли бы и в Крестовоздвиженский собор – самый большой наш храм, опасно при таком мошенстве там на свет божий показываться. Приходов – а соответственно, и церквей – у нас в Самбарске одиннадцать. Есть еще пять бесприходных церквей – четыре на кладбищах, пятая в тюремном замке. Да еще восемь церквей в пригородных слободах. И довольно близко вокруг Самбарска – девять сел… Это сколько у нас получается? – Почти не раздумывая, со сноровистостью привыкшего вычислять в уме купца он протянул: – Тридцать три… Это ж все надо объехать, во всех книги посмотреть… Сколько времени отнимет? Да и не покажут книги человеку с улицы, тут полиция нужна, а в полицию нам с вами не с руки, тут опять-таки Истомин нужен… Что вы ухмыляетесь?

– Митрофан Лукич, – сказал Ахиллес с долей укоризны.