Изобличитель. Кровь, золото, собака

Более одиннадцати тысяч рублей в банке. Сто пятьдесят десятин земли… Мне показалось, я увидел у вас на лице тень иронической улыбки? Дослушайте сначала. Это не пахотная земля. Это земля под строительство дач в красивейшей местности под городом. Природный ландшафт там таков – горы, по-нашему сопки, лес, – что количество пригодной под дачи земли ограничено. А строятся там оживленно. Земля будет дорожать и дорожать, потому что больше ее не становится – только меньше…

– А! – с большим пониманием произнес Лесневский.

– Я рад, что вы понимаете, вы же деловой человек, – сказал Ахиллес.

 – Дачные участки у нас принято покупать не особенно большие – два-три на десятину, а то и четыре. Вот и подсчитайте, на сколько участков можно поделить мою землю. И наконец, дядя оставил шестнадцать паев в золотопромышленном товариществе «Благодатский». Месторождение там богатое, его только начали разрабатывать, так что мне пишут родные: я могу рассчитывать самое малое на две-три тысячи дохода в год. Возможно, и больше. Вам непременно нужно увидеть завещание?

– Я был бы вам очень признателен, – сказал Лесневский все так же без выражения, потом чуть улыбнулся.

 – Я и сам иногда не знаю, чего во мне больше – от шляхтича или от дельца…"

"Он рассматривал духовную[80] очень внимательно, даже посмотрел на свет, присмотрелся к печатям. Наконец вернул лист Ахиллесу.

– Это меняет дело… Думаю, с моей стороны препятствий не будет.

Да, ты не магнат, весело подумал Ахиллес, и как человек деловой прекрасно знаешь, что порой синица в руках лучше журавля в небе. В Москве или Петербурге вы, пан Лесневский, могли бы со временем найти и лучшую партию… но позволит ли вам ваше состояние ждать у моря погоды? Особенно в Петербурге с его дороговизной?

Его переполняла радость от того, что все так легко и просто устроилось.

Он поколебался, но все же спросил:

– Я могу рассказать все Ванде?

Лесневский сухо сказал:

– При условии, что при дальнейшем с ней общении вы будете соблюдать все необходимые в таких случаях приличия, чтобы не скомпрометировать ее ни в малейшей степени.

– Слово офицера и дворянина. Я надеюсь, прогулка с ней по главным улицам или городскому саду ее, с вашей точки зрения, не скомпрометирует?

– Пожалуй, нет, – после короткого раздумья ответил Лесневский.

 – Ну что же, теперь мы можем пожать друг другу руки, господин будущий зять? Я рад, что все так хорошо кончилось.

«А уж я-то…» – подумал Ахиллес, пожимая сильную широкую ладонь. Сказать, что он был на седьмом небе – значит ничего не сказать.

– Мне думается, теперь мы можем выпить коньяку? – спросил он. – У меня здесь отличный коньяк. Или послать денщика за шампанским?

– Ну что вы, к чему это гусарство? – усмехнулся Лесневский.