Изобличитель. Кровь, золото, собака

– Можно допустить и такое, – с некоторым облегчением вздохнул пан Казимир.

– Конечно. Следует перебрать все возможности. Ваша болезнь вовсе необязательно – следствие старинного проклятия. Мало ли бывает самых причудливых совпадений?

– И вот что еще… Это уже касается… Барбары. Вполне вероятно, что практики ваших сибирских шаманов отличаются от тех, что пользуют европейские медиумы, но кто знает… Как вы считаете: может оказаться так, что человек… вернее, пришелец из другого мира говорит не то, что он сам думает, а то, что его принудили говорить некие силы? Нечто ложное?

Ахиллес сделал вид, что задумался.

Хорошо, что пан Казимир не подмят спиритическими штучками полностью. Насколько можно понять, он нисколько не сомневается, что дух давным-давно погибшей девушки и в самом деле являлся, но толику скептицизма и логики сохранил, рассматривает и другие варианты, не следуя слепо за откровениями духа… Жаль, что нельзя быть с ним более откровенным и поделиться кое-какими уже родившимися догадками. Рано. Еще предстоит шассе[109], только вперед, но неизвестно, сколько шагов придется сделать…

– Нельзя исключать, что порой гости не вполне самостоятельны в суждениях, – сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало веско.

 – Иногда они наделены полной свободой воли, а иногда, как вы правильно подметили, пляшут под чью-то дудку. И не всегда можно определить, как обстоит дело в том или ином случае. У меня, во всяком случае, нет такого мастерства… Но вы можете оказаться на верном пути.

– Я это не сам придумал, – сказал пан Казимир. – Пастор Иоганн Крозиус о чем-то подобном писал чуть ли не двести лет назад. Хотите, я дам вам почитать его книгу? Вы ведь говорили, что владеете латынью.

– С удовольствием почитаю, – сказал Ахиллес, прекрасно зная, что читать все равно не будет – к чему? Но у него уже родилась некая идея. Если хозяин на достаточное время повернется к нему спиной…"

"Так и есть! Пан Казимир направился к самой дальней от них полке. Вскочив, Ахиллес на цыпочках пробежал три шага, отделявшие его от полки с документами, моментально схватил письмо пана Михала и, сложив вчетверо, спрятал в карман. Конечно, кража, пусть даже сущей мелочи – поступок позорный, пятнающий офицерскую честь.

Однако совесть было легко успокоить: он ничего не крал, всего лишь без ведома хозяина позаимствовал на время один из документов – и потом найдет способ вернуть на место, благо библиотека, как и прочие комнаты в доме, не запирается на ключ. Вряд ли пан Казимир заметит отсутствие письма, он сам говорил, что не любит рыться в фамильных бумагах…

Когда хозяин вернулся, Ахиллес уже с самым невозмутимым видом сидел за столом, словно и не вскакивал.