Научу тебя плохому (СИ)

Она только губки свои красивые кусает и на меня смотрит, а потом проводит язычком по пересохшим губам, очевидно, не осознавая, как действует на меня это простое движение.

— Моя, — повторяю, словно одержимый.

Раскрываю нижние губы, указательным пальцем провожу по сердцевине сверху вниз, осторожно, чтобы не причинить боль, кончиком пальца проникаю в узкое, горячее лоно. Еся дергается, машинально сводит ножки.

— Тшшш… не надо, расслабься.

Улыбаюсь ей и провожу языком по горячей, влажной плоти, обвожу набухший клитор, слизываю выступившую влагу, продолжая помогать себе пальцем, ласкать, растягивать.

Мышка вздрагивает, откидывает голову на подушку и выгибается красиво. Охрененное зрелище, каждый день бы смотрел, и буду смотреть. Она моя, только моя, и я научу ее, всему научу.

Я не выдерживаю, ее возбуждение, ее желание, мне крышу сносят, и я набрасываюсь на нее словно зверь одичалый. Вылизываю жадно, словно в последний раз. Перед глазами все темнеет, собственный пульс грохочет в ушах, все вокруг теряет значение. Есть только моя мышка, тихо постанывающая и извивающаяся на постели. С каждым движениям языка стоны становятся громче, движения тазом увереннее.

Мышка, должно быть, сама того не осознавая, шире разводит ножки и пальчиками своими тонкими зарывается в мои волосы. Я точно поеду крышей.

Кончиком языка обвожу клитор, надавливаю и втягиваю его в рот, посасываю и кайфую от того, как потеряв контроль, Еся начинает стонать, подмахивая бедрами в так моим движениям. Невероятная, моя девочка. Сейчас, глядя на нее, чувствуя ее возбуждение, я понимаю окончательно, что она такая же ненасытная, как я. Страстная, горячая и только моя.

— Марк…

Она выгибается сильнее, начинает дрожать, а я продолжаю остервенело ее вылизывать, пальцами проникаю глубже и понимаю, что не выдержу, не остановлюсь, не смогу.

— Марк.

По ее телу проходит крупная дрожь, бедра машинально сдвигаюсь и с громким стоном мышка начинает кончать, сотрясаясь в третьем за вечер оргазме, а я не отпускаю ее до тех пор, пока не утихают последние его отголоски.

В последний раз провожу языком по горячей мякоти, отпускаю мышку, стягиваю с себя белье и устраиваюсь между расставленных ножек. Притягиваю размякшую малышку ближе, обхватываю член ладонью и начинаю медленно водить вдоль влажной, розовой плоти.

— Марк не…

Еся приходит в себя, наконец осознав происходящее. Поздно. Не могу больше, хочу ее, сдохну просто. Ставлю свободную ладонь на матрац, нависаю над мышкой, заглядываю в глаза, продолжая водить членом меж разведенных губ, до зубовного скрежета стискивая собственные челюсти.

— Мышка, — целую ее скулы, невесомо касаюсь губ.

Я хочу ее, так сильно хочу, что перед глазами все расплывается.