Навеки мой

В этом сезоне состоялся ее дебют. Дебют единственной дочери покойного графа с весьма внушительным приданым. И Лондон ожидает, что она подыщет себе выгодную партию.

Что же касается самой Люсинды… Они всегда прекрасно ладили. И если она верила в то, что Джек сделает ей предложение, то ни словом не обмолвилась об этом. А может, подобная мысль просто не приходила ей в голову. Люсинда была симпатичной девушкой, из благородной семьи. Неужели она действительно готовилась стать его женой с того самого дня, как ей исполнилось одиннадцать лет? И отвергала другие предложения руки и сердца, потому что ожидала его от Джека? Он вытер внезапно вспотевшие ладони о колени. Проклятье!

И дело было вовсе даже не в том, что Джек не доверял матери, склонной манипулировать людьми. И не в том, что он не желал жениться на Люсинде, которую считал скорее младшей сестрой, чем желанной женщиной. Просто Джек решил, что надо жениться на Софи со всеми ее тайнами и загадочным прошлым. Он хотел ее. Мечтал быть с ней постоянно. Он начал в нее влюбляться.

И как ему теперь поступить с Софи, если выяснится, что он, сам того не желая, помолвлен с Люсиндой Афтон?

Глава 21

Софи прекрасно понимала, что подвергает себя риску, продолжая встречаться с Джеком. Каждый вечер, когда он оказывался перед ее дверью, она боялась, что какой-нибудь любопытный сосед увидит его и начнет распространять злобные сплетни, которые запятнают ее репутацию. Софи была вынуждена рассказать о своей связи Колин, когда та обнаружила в холле забытые Джеком перчатки. Но, несмотря на то что служанка пообещала держать язык за зубами, Софи не слишком-то надеялась на это. Ведь слуги любят сплетничать. Софи убеждала себя, что ей необходимо порвать с Джеком ради их же благополучия.

Но он стучал в дверь, и она отворяла ее с радостно трепещущим сердцем, и Джек заключал ее в объятия, чтобы поцеловать. Одного страстного поцелуя всегда было достаточно, чтобы Софи позабыла об установленных ею же самой правилах. Любовь заставляла ее совершать глупости, но вместе с тем делала счастливейшей из женщин. Порой Софи казалось, что при одной только мысли о Джеке она светится от переполнившей ее радости. И в такие моменты Софи отказывалась думать о том, как и когда закончится эта связь.

И все же было то, чего она по-прежнему страшилась. Софи снова и снова откладывала встречу с подругами. Знала, что они наверняка что-то слышали о ее скандальной игре с герцогом. Поначалу она просто отмахивалась от их расспросов, называя это временным помутнением рассудка. По сути, это было правдой и перекликалось с той историей, которую Софи рассказывала всем остальным. Но когда Джек стал проводить каждую ночь в ее постели, Софи больше не могла лгать своим самым близким подругам.