Навеки мой

Мне было двенадцать, когда он встретил вашу маму и уехал из дома.

– Да, – прошептала Софи. – Мне бы очень этого хотелось, милорд.

– Дядя Генри.

Софи просияла:

– Да, конечно.

Ей показалось, что ее дядя покраснел. Он сообщил свой адрес в Лондоне, а затем поднялся с дивана, отвесил поклон и взял шляпу. Генри спустился с крыльца, возле которого его ждал красивый конь чалой масти. Софи последовала за ним, все еще ошеломленная неожиданным визитом. Генри уже взялся за поводья, когда ей в голову вдруг пришла мысль.

– Дядя Генри!

Он поднял голову.

– В Мейкпис-Мэноре есть чердак? – спросила она. – Заставленный старой мебелью? Вероятно, там сохранились какие-то вещи моего папы.

– Чердак есть, – с удивлением ответил Генри. – Хотя я не знаю, лежит ли там что-нибудь принадлежавшее Томасу. Но вы можете приехать и посмотреть.

Софи подумала о том дождливом дне, когда они с Джеком бродили под самой крышей Олвин-Хауса. Наверное, он поедет в родительский дом с ней, чтобы обследовать чердак.

– Спасибо. Пожалуй, я так и сделаю.

Дядя Генри улыбнулся, коснулся полей шляпы и пришпорил коня. Софи закрыла дверь и прижалась к ней спиной. У нее есть семья. Правда, один дядя. Но он, кажется, добрый и не станет презирать ее или ее семью. Он попросил разрешения навещать ее и предложил помощь.

У Софи перехватило дыхание. У нее есть семья. С четырьмя тысячами фунтов и дядей-виконтом она больше не пустое место. Она почти… завидная невеста.

Джек скажет, что ему безразлично, какое у нее происхождение. Но для остальных людей это важно. Представители высшего света Лондона будут свысока смотреть на девицу без роду-племени, охмурившую самого герцога Вэра. Софи боялась пренебрежительного отношения к себе и обвинений в том, будто она обманом завлекла Джека в свои сети. Легко сказать, что отношение окружающих тебя не волнует, но будет отнюдь не просто жить, расплачиваясь за свои действия, направленные на то, чтобы выжить…

Теперь ей не нужно было бояться этого. Будучи племянницей лорда Мейкписа со скромным приданым в четыре тысячи фунтов, она вполне могла считаться своей в высшем обществе. Этого достаточно, чтобы стать герцогиней. Сердце Софи запело при мысли, что сегодня же вечером она расскажет все Джеку."

"Ее радость длилась целых два часа двадцать минут. Софи закончила писать дополненные новой информацией письма Элизе и Джорджиане и отправила Колин на почту. Письмо для Джорджианы она вложила в конверт Элизы, поскольку леди Сидлоу просматривала почту воспитанницы и могла конфисковать корреспонденцию нежелательных адресатов, а именно – письма от Софи. Только вот скоро запреты леди Сидлоу испарятся, точно лужи в лучах солнца. Ведь теперь Софи не только племянница виконта, но и будущая герцогиня.