Навеки мой

– В этом состоял твой план?

– План? – Он тихо рассмеялся. – У меня не было плана. Просто мне не давала покоя мысль о том, что я безумно хочу овладеть тобой. Даже когда ты была в платье служанки и с паутиной в волосах."

"Софи вспомнила тот момент на чердаке, когда Джек оказался совсем близко, и ее тело охватило пламенем.

– Ты знал, как сильно я тебя тогда желала? – прошептала она, запрокидывая голову и наслаждаясь ласками рук Джека.

– Думаю, нам нужно обосноваться в Олвин-Хаусе, – после паузы сказал он. – Заполнить его детьми, смехом и счастьем, чтобы однажды наши внуки смогли изучить чердак и удивиться тому, как сильно любил свою жену девятый герцог Вэр. – Джек поцеловал Софи в шею. – Моя будущая герцогиня.

– Джек, – тихонько выдохнула она. – Мой будущий герцог.

– Навеки твой.

Эпилог

Шесть недель спустя

– Сиди смирно, Софи!

– Я так и делаю.

– Нет. – Между бровями Джека залегла складка. – Твоя рука скользит по лифу, и это сводит меня с ума.

Она рассмеялась.

– Вот так? – Софи провела пальцами по груди, выгнув при этом спину.

Взгляд мужа остановился на ее руке, и Софи на мгновение показалось, что он пойдет на поводу у желания, написанного у него на лице. Но Джек тряхнул головой и вновь сосредоточился на лежавшем перед ним листе бумаги.

– Ты сама попросила нарисовать тебя.

Софи улыбнулась. Так и было. А Джек велел ей раскинуться на диване библиотеки в этой бесхитростно-соблазнительной позе. Софи приподняла подол платья, чтобы были видны голые ступни, а потом распустила волосы, чтобы они рассыпались по плечам и подлокотнику дивана. Лежа здесь, она вспоминала, как Джек впервые занимался с ней любовью, и думала, что он с легкостью может сделать это теперь, когда они женаты.

Но Софи действительно подтолкнула его к тому, чтобы он опять взял в руки карандаш.

– Я предложила тебе нарисовать меня, потому что мы целый месяц прожили в Олвин-Хаусе одни, – пояснила она. – Больше позировать для тебя некому. Разве что Уилсону, который полирует серебро.

– Мне совершенно неинтересно рисовать Уилсона или кого-либо другого, чистящего серебро. – Золотистые волосы Джека упали на лоб, когда он принялся водить карандашом по листу бумаги.

Софи потратила немало времени, убеждая мужа, что он не будет выглядеть смешно, если снова возьмет в руки карандаш. Но когда он все же согласился, от нежелания не осталось и следа. Рисование поглотило внимание Джека, и сердце Софи переполнилось радостью.

– Правда? – Софи улыбнулась. – А я-то собиралась раздеться и почистить вазу твоей матери.

Карандаш замер в руке Джека. Он судорожно втянул воздух и посмотрел на нее.

– Тогда я уж точно овладею вами, мадам. К тому же у вас будет портрет, который вы никому не сможете показать.