Навеки мой

Рано или поздно Джек встретился бы с матерью, та непременно начала бы говорить о каких-то своих потребностях или напоминать о том, что отец на его месте поступил бы иначе. К Джеку редко заезжали старые приятели, но он уже не встречался с ними так давно, что многие из них перестали его беспокоить. Незаметно наступило бы время обеда, после которого его ждали очередные неотложные дела.

Однако сегодня все было иначе. Джек не сообщил о своем приезде, поэтому Уилсон не обеспечил ему свежую лондонскую прессу, да и секретарь Перси остался в городе. Отец предупреждал Джека о том, что ни одному наемному работнику нельзя доверять, но, наверное, настало время предоставить Перси свободу действий. Вообще-то ни секретарь, ни герцогиня не узнают о его местонахождении до тех пор, пока он сам не сообщит об этом. Все это напоминало ему жизнь в университете, когда можно было улизнуть с уроков, заняться чем-нибудь более интересным или просто побездельничать. Джек поднес чашку к губам и сделал глоток, наслаждаясь вкусом. Дверь за его спиной распахнулась.

– Ваша светлость! – произнес Уилсон.

– Да?

– Слуги доставили экипаж. Сломалась ось, так что на ремонт потребуется несколько дней.

Джека это не удивило.

– А дороги? – спросил он, уже зная ответ.

– Совершенно непригодны для путешествий, сэр. Потребовалось шесть человек и четыре лошади, чтобы вытащить экипаж из канавы и доставить в Олвин-Хаус.

– Пусть делают все, чтобы починить ось. Наши лошади в порядке?

– У одного коня в подкове застрял камень, но грум им уже занимается.

– Это все, Уилсон?

– Да, сэр. – Дворецкий удалился, тихо прикрыв за собой дверь.

Олвин-Хаус располагался на территории обширного парка. В каретном сарае имелись и другие средства передвижения, только вот все они предназначались для коротких дистанций. И теперь, когда дороги размыло так, что по ним не мог проехать ни один экипаж, Джек надолго застрял в Чизике.

Вернее, они застряли.

Словно бы в подтверждение его мыслей дверь столовой открылась, и Джек сразу понял, что к завтраку спустилась миссис Кэмпбелл. И не только потому, что воздух будто бы сгустился. Джек увидел отражение своей гостьи в оконном стекле перед собой.

– Доброе утро!

Джек заметил, что его титул не производил большого впечатления на эту женщину. Должного уважения к нему она тоже не проявляла. Но в последние несколько лет он привык к своему положению в обществе. Ведь при жизни отца Джек носил титул графа Линдси, и окружающие относились к нему соответствующим образом. Однако его гостья обращалась к нему так, словно была ему ровней. Более того – будто он стоял на ступень ниже. Подобное поведение интриговало и сводило с ума.

– Доброе утро, миссис Кэмпбелл.