Навеки мой

– Я всегда так полагал, – отозвался герцог. – Похоже, прадед вырезал свое лицо и лица всех детей моей прабабушки на потолке, потому что она почти с ними не виделась.

– Не виделась? Но почему?"

"– Мой дед и его братья отправились в школу, едва только достигли подходящего возраста, поэтому он редко бывал здесь. Сестер отправили жить к родственникам или в школы для девочек. Одна из них умерла, а дебют двух других благополучно состоялся в Лондоне, и они вышли замуж к тому времени, как им исполнилось по восемнадцать лет.

Голос герцога звучал спокойно, но Софи вдруг почувствовала, будто погрузилась в тень. Это чудесное помещение внезапно превратилось в комнату утешения горюющей матери.

– Сколько детей у них было? – тихо спросила она.

– Шестеро. Девочкам разрешили жить с матерью до двенадцати лет.

– Но ведь это жестоко! Что за человек мог лишить мать собственных детей?

Герцог вздохнул:

– Тот, кто сослал жену в это поместье и навещал раз в год, чтобы наградить еще одним ребенком.

И вновь Софи вспомнила о собственном деде. Он лишил своего сына, отца Софи, наследства, а ее саму отправил в школу миссис Эптон, когда девочка осиротела. Софи была благодарна деду за этот поступок, однако он не мог изменить того обстоятельства, что старик просто избавился от обузы.

– Надеюсь, следующая комната более приятная, – беспечно промолвила она. – Иначе я начну недоумевать, почему вам так нравится этот дом.

– Вам он кажется отталкивающим? – Герцог внимательно следил за выражением лица гостьи, но сейчас опять посмотрел на потолок. – Раньше подобное положение вещей никого не удивляло.

– Значит, вас с Филиппом тоже отправили в школу?

– Естественно. Хотя мой отец никогда не пытался разлучить нас с матерью.

– Ваши родители были добрыми и любящими?

Герцог помедлил с ответом. По его лицу пробежала тень, и он не произнес ни слова. Он подошел к дверям, расположенным в дальней стене комнаты и внимательно посмотрел на Софи. Напомнив себе, что его отношения с родителями не ее дело, она последовала за герцогом.

– Музыкальный салон, – сказал он, распахивая двери.

Но Софи и так уже это поняла, увидев рояль и накрытую чехлом арфу. И все же красота этой комнаты буквально заворожила ее. Три стены сплошь состояли из высоких окон, перед которыми раскинулся сад. Оставшаяся стена и промежутки между окнами были выкрашены в желтый цвет. Рамы обрамляли длинные занавеси из струящегося шелка того же оттенка, что и обивка на стульях. В узор вплеталась музыкальная фраза, а в промежутках между нотами виднелись причудливые арфы и лиры. Вероятно, салон декорировал человек, любивший музыку.

Однако самым замечательным предметом был рояль. На таком инструменте мог играть только настоящий виртуоз. Софи осторожно подняла крышку.