Навеки

Интересно, в курсе ли он, что красотка спит с другим мужчиной… или даже с двумя? Свою мать Линк любил, но отцу готов был размозжить голову. Фигурально выражаясь. Ненавидел Линк только одного человека, но я не могла понять, почему. Вдруг меня словно током ударило, и по всему телу прошла дрожь.

Я внезапно поняла, что, если помогу Линку, то каким-то образом продвинусь в поисках мужа. Пока не ясно, каким образом, но я была совершенно уверена, что должна помочь Линкольну Эймсу.

«Да, но как?», – сосредоточенно размышляла я. Как покинуть это убежище и выйти… туда?

– Вы позволите? – холодно сказал Линк, отбирая у меня свой бумажник.

Я улыбнулась ему, но улыбка осталась безответной. Очевидно, он догадался, чем я тут занималась. Я с трудом удержалась, чтобы не спросить, кого это он так ненавидит и почему, но когда он вручил мне снимок женщины с ребенком, я целиком сосредоточилась на изображении.

– Эта не та женщина, которую убили. Это фотография матери ребенка, и да, отец этого малыша вы, и они оба живы.

– Где они?

– Не знаю.

– Как это вы не знаете?

«Опять двадцать пять», – подумала я. Подняла руки в знак поражения и зашагала обратно на кухню. Линк наступал мне на пятки, не переставая тараторить.

– Я уже видел, как вы проделываете удивительные вещи, так почему же вы не можете сказать мне, где они? И почему в газете было напечатано ее фото и некролог, если она не умерла? Ведь эти люди должны были знать, кого хоронят, верно? Они же устроили сбор средств ей на надгробие, потому что любили ее и уважали.

– Хотите еще клубники?

– Почему вы не отвечаете?

Я повернулась к зануде.

– Всегда нужно больше, не так ли?

Мой гнев вырвался на поверхность. За этот год я пережила всю шкалу эмоций и побарахталась в каждой из них, но только одному чувству не позволяла овладеть собой – гневу. По правде говоря, я боялась, что если по-настоящему сильно рассержусь, то стану такой, как Кэрри из романа Стивена Кинга и разнесу вдребезги несколько домов."

"И вот теперь этот субъект злился на меня! Это уж слишком. Я захлопнула дверцу холодильника и надвинулась на него.

– Больше! Все хотят от меня большего! Я рассказала вам все, что узнала, но вы требуете, чтобы я сказала вам что-то еще! А вам не кажется, что если бы я умела точно указывать местонахождение пропавших детей, я бы только этим и занималась? Разве я в таком случае не сидела бы в полиции двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, перебирая фотографии и говоря «Этого увез отец» или «Этот на дне озера. Мать убила его»?

Когда Линк согнулся, прижав руки к вискам, я поняла, что ему больно и что эту боль причиняю ему я, но уже не могла остановиться.

– Мой отец все время заставлял меня увидеть больше, сделать больше.