Навеки

Разве нужно какое-то старое зеркало тому, у кого такие способности?

А что до Джерлен и других, якобы спасших Дарси жизнь, так у меня появилось сильное подозрение касательно того, кто прикончил ведьму и трех ее приспешников. Как говорится, клин клином вышибают. В этом случае – колдовство колдовством. Эта мысль вызвала во мне горячее желание перекреститься. Но руки были заняты бутылкой с вином и бокалами, так что я не мог этого сделать, пока не сгрузил ношу на кофейный столик… а потом, ни к чему создавать впечатление, будто я открещиваюсь от нечистой силы… словом, я обошелся без крестного знамения.

«И что мне теперь делать?» – соображал я, медленно разливая вино по бокалам. Пожалуй, неплохо бы просто броситься наутек и бежать как можно быстрее и как можно дальше. Интересно, почему у Джерлен не было фотографий дочери ни в доме, ни в гримерной, и почему я никогда не видел их вместе ни вживую, ни в газетах.

Скорее всего, Джерлен боялась дочери или испытывала к ней отвращение, потому что Дарси умела делать то, что умела.

Я протянул хозяйке бокал вина, взял свой и уселся напротив. Ну, что тут скажешь?

– Больше не причиняйте мне боль, – выпалил я, наконец, первое, что пришло в голову. – Итак, что еще вы умеете, кроме как убивать и калечить людей? – услышал я свой голос и тут же напрягся в ожидании удара.

Дарси расслабилась.

– Раньше я только однажды сделала это… ну, чтобы кровь носом пошла… когда Адам меня разозлил. И никогда больше такого не повторяла, хотя мы с ним не раз сильно ссорились. Но я никогда больше не применяла против него свою силу. И сейчас против вас не стала бы… Но в последнее время со мной столько всего ужасного случилось… И…"

"Она опустила глаза, уставившись в бокал с вином, и я испугался, что она вот-вот заплачет. Глаза-то у нее были не накрашены, так что она вполне могла позволить себе разреветься. Аланна никогда не плакала, если была при макияже.

– Если вы опять рассердитесь, – сказал я, – давайте вызовем одного парня. Ему можно раздувать голову, пока не взорвется. Вы…

– Это тот человек, которого вы ненавидите?

Я знал, как она догадалась: мой бумажник. Когда я добрался до прихожей, она сжимала его в руках, лаская, как сексуальный фетиш, скользя пальцами по коже внутри и снаружи. Глаза ее были полузакрыты, а на губах блуждала улыбка. То ли она в самом деле получала эротическое удовольствие, то ли я так долго не был с Аланной, что во всем подряд видел то, о чем думал не переставая и днем, и ночью.

– Скажите-ка, Дарси, если вы подберетесь поближе к кому-то или к чему-то, вы сможете увидеть и почувствовать больше?

В тот же миг она поняла, куда я метил. Ладно, я ведь актер, а не сценарист.