Навеки

Одна из запертых комнат была доверху заполнена документами о наших предках и их неоценимом вкладе в развитие нашей великой страны.

Трудно было не поддаться отвращению при этих словах. Это поместье строилось и преуспевало на деньги, полученные от торговли людьми. Призраки стенали, не в силах справиться с ужасными воспоминаниями о том, что с ними здесь творили столетия назад, а эта женщина несла чушь о славных деяниях предков.

Нарцисса была так расстроена, что вроде и не заметила, как я отшатнулась.

– Только постарайтесь вернуться к завтрашнему дню, дорогая.

У нас намечен маленький сюрприз для гостей.

Мне не терпелось отделаться от толстухи, поэтому я не стала расспрашивать, что или кто именно будет сюрпризом. Хотелось забраться в машину с Линком и убраться от этого ужасного дома как можно дальше.

С Линком было приятно проводить время. Он так и сыпал смешными историями со съемок «Пропавших» и, ну ладно, меня все-таки снедало любопытство насчет матери. Всю свою жизнь я до смерти боялась этой женщины. Пока я росла, Джерлен вечно пихала меня из одной семьи в другую, будто сироту. Пожалуй, у меня имелось полное право ее возненавидеть.

Но не получилось. Для меня мамочка всегда была далекой богиней с ледяной горы, которая исчезала и появлялась, когда ей вздумается, и обращалась со мной, как в голову взбредет."

"Наверное, ненависти не возникло по той простой причине, что там, куда я попадала, было ужасно интересно. Мать говорила «Ты поживешь у Холденов», и через пять минут уже подкатывала машина. И каждый раз, без исключений, в семье, куда меня пристраивали, царил полный беспредел. Мужья, избивающие жен, инцест, масса случаев супружеской неверности и дети, с которыми плохо обращаются или вовсе не замечают.

Патнем – городок маленький, но творилось в нем все, что только можно вообразить.

Когда я не отсиживала в школе, то работала на приютившую меня семью и, как могла, выправляла ситуацию. Когда муж поднимал руку на жену, я заставляла эту руку буквально гореть огнем. Что-то вроде выработки условного рефлекса, как у собак Павлова. Через какое-то время отец семейства переставал колотить кого бы то ни было. Я заставляла родителей верить, что у них замечательные дети, и тех переставали наказывать.

Потихоньку я изменила внутрисемейные отношения в нескольких домах Патнема. Однако всегда предусмотрительно внушала подопытным, что на них повлияло что-то или кто-то другой, чтобы меня не заподозрили. Частенько переводила стрелки на мудрого пастора. А иногда подбрасывала книгу на животрепещущую тему. «Эта книга перевернула мою жизнь», – говорили переменившиеся.

Потом меня опять возвращали матери, и какое-то время я жила с ней до отсылки в новую семью.