Навеки твоя

Может быть, поэтому смог меня понять?

Я от этих чувств отвыкла — переболела ими и успокоилась. Читала, как что-то чужое и вместе с тем, родное и интимное. Грудь раздирало от тоски, напоминающей безысходную грусть первого года с Эмилем. Почти поминутно я вспоминала нашу жизнь, самые яркие моменты. Боже, сколько между нами было… Я бы ни минуты не отдала. Даже самое злое, страшное и жестокое себе бы оставила. Мы всё пережили вместе. Эмиль сделал меня счастливой…

Когда зазвонил телефон, я все еще сидела на полу и перебирала страницы.

Я включила телефон, но ничего не смогла сказать женскому голосу, который спросил мое имя. Затаилась от страха, как ребенок перед грозой, хотя женщина была приветливой…

— Операция прошла успешно! С вашим мужем все хорошо, не волнуйтесь. Через несколько дней сможете поговорить.

Мне понадобилось около минуты, чтобы понять — мне не показалось, не привиделось, и я не выдаю желаемое за действительное. С ним все в порядке.

Я уронила трубку в смятые листы и некрасиво расплакалась. Так горько, что прибежала мама.

— Что? Что, Дина? — кричала она, а я трясла головой, не позволяя себя обнять. — Что с ним, дочка? Не выдержал?

Я плакала от облегчения, а она не понимала."

"Затем расслышала, что бормочу, обняла меня и заплакала тоже — за меня, за мою боль. Затем проснулся Эмиль и она убежала к внуку, а я с облегчением осталась одна, среди измятых, залитых слезами страниц. Без сил, и счастливая.

По сердце разлилась благодать. И больше всего я хотела встретиться, сесть, спокойно поговорить с ним обо всем. Наверное, впервые.

Полночи я сидела в кабинете, перебирала листы, чтобы занять руки. У меня будет много свободного времени. Что-то с ними нужно сделать, с записями, которые поддерживали меня год.

Эмиль выжил… Это самое главное. Но дальше нас ждали страшные испытания, хотя первая новость пришла хорошей.

Позвонил Питерцов и вежливо поздоровался, перепугав меня до смерти. Я боялась, это что-то плохое об Эмиле, но тот сообщил, что раскололся киллер, нанятый Бессоновым для убийства Эмиля.

— Он признался? — переспросила я.

— Да, Дина. Он был должен Бессонову, его вынудили пойти на убийство. Он говорил, что смертник — был уверен, что уберут. Бессонов, его жена и племянник арестованы.

— Боже, вы серьезно? — я накрыла рот ладонью чуть не завизжав, словно выиграла в лотерею.

— Вы телевизор не смотрите? — вдруг спросил Питерцов.

Заинтригованная, я нашарила пульт и включила — даже не пришлось искать местный канал. Об этом говорили везде. Показания Эмиля вызвали массовые аресты. Скандал раскручивался, как клубок, который потянули за нитку, этой «ниткой» стали Бессонов и новогодние убийства в «Фантоме». Вскрывался огромный криминальный пласт, который «обслуживал» не только торговлю оружием.