Картофельное счастье попаданки (СИ)

Сам же он расположился в кресле.

— Как вы видите, в моем доме нет особого помещения для того, чтобы вести там уроки. Покинув Терренвильскую магическую академию, я не собирался более преподавать. Изредка я даю консультации тем, кто в этом нуждается. Но обычно это люди, которые уже неплохо владеют магией. Вы же в этом деле абсолютные новички. Поэтому я не могу гарантировать, что наше сотрудничество продлится долго. Даже в академии я никогда не обучал студентов-первокурсников — это решительно не мой уровень. Так что если мне вдруг надоест, мы прервем наши занятия. А пока вы должны пообещать мне, что будете выполнять мои рекомендации и не станете забегать вперед и делать то, на что вы еще не способны.

Это может быть крайне опасным

— Разумеется, сударь, — тут же откликнулась я.

— Ну, а вы, мадемуазель Армель, — он чуть подался вперед, — вы тоже обещаете мне это?

Я вздрогнула, удивившись, что он назвал ее по имени. А он нахмурился:

— Вам бы уже пора привыкнуть к этому, мадемуазель! В своих мыслях вы назвали девочку по имени уже несколько раз.

— Простите, месье, — извинилась я. — А я тоже смогу когда-нибудь читать чужие мысли?

Это было бы весьма полезным умением.

И в бизнесе, и в личной сфере.

— Не уверен, мадемуазель, — откликнулся он. — Это слишком сложный навык, который тренируется годами.

Мне послышалось в его тоне некоторое пренебрежение, но постаралась не думать об этом. Если я хотела научиться магии, то мне следовало принимать месье Лурье таким, каким он был.

Глава 56Первое занятие у месье Лурье показалось мне совершенно бесполезным. Он заставлял нас представлять самые разные картинки — то собаку, то лошадь, то шляпу с пером. А потом мы должны были нарисовать эту картинку в воздухе рукою.

Впрочем, «нарисовать» это было сказано слишком громко. Мы просто водили руками по воздуху, пытаясь обозначить очертания заданного животного или предмета. Выглядело это смешно и довольно глупо. Хотя Армель проделывала всё это с удовольствием и была вполне довольна.

А вот мне к концу занятия стало казаться, что месье Лурье просто издевался над нами, и я едва сдержалась, чтобы не высказать это вслух. Но он наверняка и сам прочитал мои мысли.

Возможно, во всём этом был какой-то смысл, но от меня он пока ускользал.

После часа такой воздушной живописи профессор заявил, что этот урок окончен. Я поблагодарила его за уделенное время и спросила, сколько будет стоить каждый урок. Позволить себе тратить большие средства на такие занятия я не могла.

— Я слышал, что у вас финансовые затруднения, мадемуазель, — ответил он, — поэтому давайте вернемся к этому вопросу позже. Возможно, тогда уже будет виден хоть какой-то результат.

Сказав «хоть какой-то», он сразу дал понять мне, что ничего особенного от нас с Армель он не ждет.