Картофельное счастье попаданки (СИ)

Да, я уже поняла, что он умел читать мысли, но неужели менталисты занимались исключительно этим?

— Если вы желаете, мадемуазель, — хмыкнул он, — то я могу заставить вас выйти на балкон и закукарекать на всю улицу. И при этом я не дотронусь до вас и пальцем. Вы уверены, что этого хотите?

Я замотала головой. Только этого мне не хватало!

— Ой, собачка! — закричала вдруг Армель и бросилась к камину, возле которого сидел маленький рыжий щенок.

Но не успела она подбежать к нему, как он исчез, словно растворившись в воздухе.

— Это тоже ментальная магия? — восхищенно спросила я.

— Это одно из ее направлений, — пояснил он. — Магия иллюзий. Хороший менталист, как правило, владеет и ею тоже. Это всего лишь умение заставить человека увидеть то, что вы хотите, чтобы он увидел.

— Это увидит только тот человек, которому вы это внушите? А если в это время в комнате находятся и другие люди?

Лурье поднялся с кресла, давая понять, что урок окончен, но всё-таки ответил на мой вопрос:

— А это зависит от того, какой цели менталист хочет достичь. Но вам пока еще рано рассуждать об этом, мадемуазель.

В этот вечер после ужина мы с Армель устроили в нашей комнате вечерние чтения. Я читала книгу вслух, а она пыталась внимательно слушать. Но текст был сложен даже для меня, чего уж было говорить о ребенке? Не удивительно, что уже после нескольких первых страниц Армель сладко спала, подложив под голову ладошку.

Я же продолжила чтение. Я так и не поняла, кем был этот маркиз Лабарош — возможно, тоже магом-менталистом. А возможно, он вовсе не обладал такими способностями и именно поэтому написал эту книгу. Потому что книга по большей части была посвящена описанию того вреда, что могла принести человеку такая магия.

Подчинение сознания другого человека, манипулирование его действиями и мыслями могли нанести непоправимый урон и объекту, и предмету воздействия. Маг-менталист мог изменить даже чужие воспоминания!

Шокировала ли меня эта книга? Да, но лишь отчасти. После того, как я оказалась в Терезии столь странным образом, меня уже трудно было чем-либо удивить.

И потому, когда мы пришли на следующий урок к месье Лурье, и он еще на пороге спросил, не передумали ли мы учиться, я отрицательно покачала головой. Он вздохнул и предложил нам войти.

Глава 58"

"Уроки месье Лурье оказались для меня бесполезными — следовало это признать. И если сначала профессор был терпелив и утверждал, что двигаться нужно малыми шажками, то сейчас, казалось, и он начал терять терпение. Даже малышку Армель он хвалил, а я всё чаще замечала на себе его скептический взгляд.

И я решила, что в этом деле пора поставить точку. Останавливало меня от этого только одно — девочка со времени нашего общения с Лурье перестала бояться говорить.