Картофельное счастье попаданки (СИ)

Теперь она уже не убегала испуганно из зала, стоило только кому-то из посетителей чайной к ней обратиться, а толково отвечала на вопросы и иногда даже улыбалась.

Дела в чайной шли неплохо. Мадемуазель Мейси прекрасно справлялась и с выпечкой кондитерских изделий, и с обслуживанием покупателей. Я помогала ей только утром, когда пироги и торты еще не были вынуты из печи и украшены, и ее присутствие требовалось на кухне.

У прежней хозяйки у Эммы был только один выходной в месяц, и большего она не просила, но я настояла, чтобы она брала выходной каждую неделю. Теперь к родным в деревню она уже ездила дважды в месяц, еще два выходных тратила на себя — на прогулку по городу, на пошив нового платья своими руками и на игры с Армель. Она была вежлива с посетителями и никогда не сидела без дела.

Рут вернулась в наш старый дом. Хозяйство нуждалось в женской руке, да и Кипу одному там приходилось непросто. Теперь же Рут стала налегать на производство творога и сыра, которые закупались экономом герцога Марлоу в больших количествах. Пока его светлость был в Гран-Лавье, в его доме часто устраивались приемы и званые вечера, и для того, чтобы накормить гостей требовалось много продуктов. Нам следовало ловить момент и пользоваться этим. Мы слишком хорошо понимали, что будет, если мы не сумеем расплатиться с ювелиром.

Ни Рут, ни Кип не соглашались взять у меня даже медную монету. И Эмма брала лишь столько, сколько было необходимо, чтобы ее семья не голодала. А мне ужасно хотелось поскорее отдать Торсену те двадцать монет, что мы были ему должны, чтобы уже иметь возможность распоряжаться нашей прибылью с большей приятность. Купить новую красивую одежду и Армель, и Рут, и Эмме, и Кипу. Обустроить наши комнаты в доме месье Краузе так, чтобы в них было уютно. Нанять еще одну работницу в чайную, чтобы мадемуазель Мейси не приходилось столько работать. И съездить, наконец, в Анси и в Терренвиль, чтобы попытаться найти сведения о бароне Бриан.

В те дни, на которые падали выходные Эммы, в город приезжала Рут. Я говорила ей, что могу справиться в чайной и сама, ведь мадемуазель Мейси накануне этих дней всегда пекла столько кондитерских изделий, чтобы их хватило на время ее отсутствия. Но Рут и слышать об этом не хотела.

— Нечего вам, хозяйка, руки себе марать. Приедет к вам какой-нибудь благородный господин предложение делать, а вы в фартуке за прилавком стоите. Он обратно и повернет.

Ее намерение выдать меня замуж за аристократа неизменно вызывало у меня улыбку. Но я не возражала, позволяя ей предаваться мечтам.

И в день музыкального вечера в доме герцога Рут тоже приехала в Гран-Лавье, чтобы помочь мне собраться на праздник.