Картофельное счастье попаданки (СИ)

Глава 7Как ни странно, но спала я этой ночью просто превосходно. Я провалилась в сон сразу же, как только добралась до кровати. Сказались ли треволнения прошедшего дня или чистый воздух, который меня опьянил, или набитые свежим сеном подушки, я не знала, но мой сон был спокойным и крепким.

А проснулась я от петушиного крика и не сразу вспомнила, где нахожусь. Петух не даром ел свой хлеб — старался изо всех сил. И поскольку спать уже не хотелось, я решила подняться так рано, как давно уже не поднималась.

А ведь когда-то просыпаться с петушиными криками было мне не в диковинку. Мы с папой кур не держали, но они были у многих наших соседей и по утрам будили не только своих хозяев, но и нас.

— Что же вы, мадемуазель, так рано встали? — заохала Рут. — Коко разбудил?

Значит, петуха звали Коко.

Сама она, судя по всему, встала еще раньше, чем он. Сейчас, когда я вышла на кухню, она уже ставила в печь пироги — на сей раз ягодные. А в большом котле уже кипела вода.

Когда я села за стол, она поставила передо мной глиняную кружку с травяным чаем, от которого по всей кухне шел сумасшедший аромат, и пузатый деревянный бочонок с мёдом.

— Кип умеет добыть самый лучший мед, какой только бывает! — сказала она и горделиво улыбнулась.

Было видно, что она любила своего брата.

— Не скучно вам тут, в лесу? — спросила я, с удовольствием отхлебывая душистый чай. Я угадала мяту, чабрец, смородиновый лист. Но на самом деле трав в нём явно было гораздо больше.

— Скучно? — рассмеялась Рут. — Да когда же нам тут скучать? Утром надо со скотиной обрядиться — коров подоить, лошадей из конюшни вывести, курам корма насыпать, яйца собрать. Потом печь растопить, хлеб испечь, обед приготовить. Посуду помыть, белье постирать, а там уж и ужин. Снова коров подоить, в хлеву их да овец запереть.

Я и сама выросла в деревне, а потому прекрасно знала, сколько работы нужно делать хозяйкам каждый день. И это была та работа, которую не отложить на завтра или послезавтра. А здесь хозяйство было отнюдь не маленькое, и я восхитилась тем, что она управлялась со всем одна.

— Но вы прежде, должно быть, в деревне жили? — предположила я. — Вы сказали, что стали работать у моей матери только пять лет назад.

Рут вдруг помрачнела.

— Ох, мадемуазель, про то мне и вспоминать не охота. Но вы правы. Дом у нас был в деревне. Может, и не из самых лучших, но теплый, добротный. И хозяйство опять же. А когда отец умер, дом Киприану должен был достаться. И дом, и участок возле дома, и еще поле капустное на другом конце деревни, где наш дядя жил, младший брат отца. А поле то у оврага было, на нём всегда урожаи плохие были. А дядюшка наш — репейник ему в зад! — предложил нам то поле ему продать. Мы и обрадовались — мы с Кипом на эти деньги лошадь хотели купить.