Картофельное счастье попаданки (СИ)
— Мужчины по-другому устроены! — кричал мой жених, когда я узнала о его измене. —И тебе всё равно некуда идти! У тебя ничего нет!Так думала и я сама, но всё равно не простила предательство. И потому звонок нотариуса стал для меня неожиданным. Оказалось, что мать, которая бросила меня еще в детстве, оставила мне в наследство дом и участок.Вот только нотариус не сказал, что эта недвижимость находится в другом мире. И теперь я живу в Терезии, и все считают меня ведьмой. Ах, да, на моем огороде растет картофель, но вовсе не для того, чтобы потом готовить из его плодов драники и пюре. Нет, моя матушка посадила его, чтобы из его стеблей и цветов делать ядовитые настойки.И боюсь, мне придется долго объяснять местным жителям, что главное в картофеле — не вершки, а корешки!В тексте есть: бытовое фэнтези, решительная героиня, чужой ребёнок, неожиданное наследство
Я — дочь барона??? Дворянка?
Глава 8Это открытие было слишком шокирующим, чтобы я могла думать о чём-то другом.
Кто такой этот Гюстав Бриан? И как я могла родиться в этом мире, если выросла совсем в другом?
Я прочла немало книг фэнтези и понимала, как могло происходить в придуманном мире. Но в то, что это могло случиться в реальности, я до сих пор поверить не могла. И как происходило перемещение между мирами, я решительно не понимала.
В книгах обычно душа из одного мира перемещалась в другой и занимала там чье-то тело. Но я-то и в России двадцать первого века была Эльвирой Бриан! И моя мать, Констанция, была и там, и тут.
От размышлений меня отвлекла Рут, которая позвала меня на завтрак.
На сей раз на столе стояли яичница и пирог с клубникой. Пирог был таким румяным и пышным, что у меня потекли слюнки. Но я увидела только одну тарелку и одну кружку.
— А что же вы сами, Рут?
Она посмотрела на меня с удивлением.
— Как можно, мадемуазель? Мы с Кипом поедим после вас.
Пока я ела, она сидела чуть поодаль — перебирала горох.
— А город Анси далеко отсюда?
Если я родилась именно там, то там наверняка можно было найти людей, которые знали моих родителей. Я могла обратиться в ту церковь, в которой была сделана запись о моем рождении. Конечно, прошло уже двадцать лет, но если священник в ней не сменился, то он мог что-то помнить.
Конечно, надежд на то, что мой настоящий отец окажется жив, было немного. Будь он в здравии, его жене не пришлось бы жить в доме ведьмы в лесу. Но даже если он скончался, неужели у его вдовы не нашлось родственников или друзей, которые могли бы ей помочь? И зачем ей потребовалось на пятнадцать лет отправлять меня совсем в другое место?
— Не знаю, мадемуазель, — развела руками Рут. — Поблизости такого города нет.
Вся география ограничивалась для нее несколькими лье, в пределах которых она бывала. И единственным городом, который она знала, был Гран-Лавье, находившийся на другом берегу реки Рансы, что протекала неподалеку.
Была Рут там всего несколько раз, но впечатлений о тех поездках у нее осталось много.
— Весь город окружен крепостной стеной, а в центре его высится герцогский замок. Ох, и красиво там, мадемуазель! Никакого сравнения с нашей деревней! На одной только Рыночной площади можно заблудиться. А какой там собор! Его шпили чуть не касаются облаков, а окна там из разноцветных стекол. А улицы вымощены булыжником.
Она рассказывала об этом с восторгом, явно гордясь, что побывала там. А я старалась запоминать всё, что она говорила.
— А матушка часто ли ездила туда?
— Часто, — кивнула Рут. — Иногда Кип возил ее туда, а иногда она ездила одна. К модистке, к ювелиру, на ярмарку, а может, и еще по какой надобности. Она не любила, когда я спрашивала. Да и не мое это было дело.














