Картофельное счастье попаданки (СИ)

— А в столице вы не бывали?

Я уже понимала, что она там не была, но мне подумалось, что, отвечая на мой вопрос, она хотя бы произнесет название столицы. Хоть это-то мне надо было знать! Так оно и оказалось.

— В Терренвиле? Да что вы, мадемуазель! Даже староста Шато-Тюренн и то никогда там не бывал. И никто из нашей деревни не бывал. Но я слыхала, что это самый красивый город Терезии.

Так я узнала не только название столицы, но и название страны, в которой оказалась. Терезия! Но это название мне ничего не говорило.

— Да и что же, мадемуазель, вы меня всё на «вы» называете? — спохватилась Рут. — Мне даже и неловко. А в деревне кто услышит, вот дивья-то будет. Вы уж, хозяйка, по-простому ко мне, как ваша матушка.

Я не отказалась бы продолжить разговор, но ни Рут, ни Киприан еще не завтракали, и я, поблагодарив ее, вернулась в комнату Констанции.

В ее шкатулке были и другие бумаги, но большая часть из них представляли собой уже погашенные долговые расписки да записи матушки о произведенных расходах. Если прежде здесь и были более важные документы, то она забрала их с собой."

"В самом низу лежали несколько пожелтевших от времени писем. Одно из них было написано на незнакомом мне языке, и я не смогла разобрать в нём ни слова. А в других почерк был настолько неразборчив, что мне приходилось продираться через каждую строчку. Но право же, кажется, это того не стоило. То немногое, что я смогла разобрать, было длинными и нудным объяснениями в любви. Некоторые метафоры в этих посланиях оказались недурны, но в целом они были мало способны вызвать ответное чувство — разве что скуку.

И лишь одно из писем было написано превосходным каллиграфическим почерком. Но оно было совсем коротким.

«Любезная Констанция, Вы злоупотребляете моим терпением. Вы не хуже меня знаете, почему именно я не могу исполнить то обещание, что я Вам дал. Впрочем, я вполне понимаю, что Вы имеете право на обиду, и если Вам недостаточно извинений в письме, то я готов принести их Вам лично.

Прошу Вас, перестаньте меня избегать. Нам слишком многое нужно обсудить. Буду ждать Вас у памятника Ричарду Десятому, что на Лерейской набережной, в субботу в два часа пополудни.

Искренне Ваш А.Р.»

Это точно не было письмо от мужа. Возможно, у моей матери был возлюбленный, и именно он был моим отцом. И когда барон Бриан об этом узнал, он просто выгнал обманувшую его жену вместе с ребенком? Тогда становилось понятным, почему Констанции никто не захотел помочь

Она надеялась, что ее возлюбленный женится на ней, а он не сделал этого. Возможно, он был женат.

Но всё это были не более, чем мои догадки. Вряд ли Констанция делилась этим с Рут или с кем-то еще. И искать ответы на свои вопросы мне нужно было точно не в Шато-Тюренн или в Гран-Лавье.