Картофельное счастье попаданки (СИ)

А Климент Ландо — мельник — надеется получить пять серебряных монет. Оба они люди уважаемые, так что врать не стали бы.

Мне ужасно хотелось спросить, сколько серебряных монет образуют одну золотую, но это был слишком опасный вопрос. Такое наверняка должны были знать даже дети, а уж тем более девица двадцати лет.

Но в любом случае я понимала, что тринадцать серебряных монет это куда меньше, чем двадцать золотых, которые мы должны были ювелиру."

"— А про модистку, мадемуазель, я ничего сказать не могу, — Рут развела руками. — К ней ваша матушка всегда ездила одна. Но платья у нее были очень красивые, из хорошей ткани, с тонкими кружевами и вышивкой, так что наверняка стоили немало.

— И чем же матушка собиралась с ней расплачиваться?

Она же не могла не понимать, что рано или поздно придется платить по счетам.

Рут вздохнула:

— Это мне неведомо, мадемуазель. Но два-три раза год мадам Бриан ездила в Терренвиль на почтовой карете. Оттуда она обычно возвращалась весьма довольная и начинала особенно шиковать. Но из последней такой поездки она вернулась хмурая и злая. Когда я сказала, что во время ее отсутствия месье Боке напомнил мне про долг за колбасу и мясо, она накричала на меня и велела больше об этом не заговаривать.

Тут было, о чём подумать. Если мои догадки были верны, и на самом деле моим отцом был вовсе не барон Бриан, то, возможно, в столицу матушка ездила для того, чтобы получить от своего бывшего возлюбленного деньги на мое содержание. Возможно, она даже шантажировала его, угрожая рассказать всем о его внебрачном ребенке. По крайней мере я бы этому не удивилась.

Но в свой последний визит в Терренвиль она привычных денег не получила. Может быть, мой отец решил, что я уже достаточно взрослая и могу выйти замуж или прокормить себя сама, а потому отказался в дальнейшем от выдачи этих «алиментов». Или он скончался, и требовать деньги матушке стало не с кого.

Она лишилась своего единственного источника дохода и запаниковала. Ее кредиторы могли обратиться в суд, и дело могло закончиться не только продажей имущества, но и помещением ее в долговую тюрьму (если, конечно, таковая в Терезии имелась). И тогда она решила просто сбежать, прихватив с собой самое ценное, что у нее было — ее драгоценности.

Вот только зачем она вызвала сюда меня? Или это произошло независимо от ее желания? А может быть, она сбежала не только из-за долгов, но и потому, что знала, что я вот-вот должна здесь появиться? Но зачем она вообще отправляла меня в Россию двадцать первого века? Впрочем, на этот вопрос могла ответить только она сама.

— А овощи с огорода вы продавали? Или их у нас слишком мало, чтобы продавать?

— Нет, мадемуазель, их у нас много, — не без гордости ответила Рут.