Картофельное счастье попаданки (СИ)

— Что вам угодно, госпожа? — должно быть, наши приезд поднял ее с постели, и она выглядела не слишком довольной.

— Это дом Брианов? — спросила я.

— Нет, — она покачала головой, — это дом шевалье Розетти. Но когда-то он и в самом деле принадлежал барону Бриану, и многие в Анси до сих пор его так и называют.

— Могу ли я с вами поговорить, сударыня?

Граф Кэррингтон не стал подниматься со мной по ступеням, но он стоял у крыльца. Я пыталась убедить его оставить меня в городе и отправиться в свое поместье по делам, но он не захотел об этом и слышать.

Женщина в чепце посмотрела на меня повнимательнее, а потом перевела взгляд на его сиятельство. Наверняка она боялась впускать в дом двух незнакомцев.

Я обернулась к графу, взглядом попросив его позволить мне войти в дом одной. Я понимала, что он боялся, как бы кто-то не причинил мне зла, но я не готова была поверять ему свои семейные тайны. Он кивнул и сказал, что подождет меня в экипаже.

Женщина открыла дверь пошире и запустила меня в дом.

— Проходите сюда, госпожа, — она шла впереди, освещая темный коридор тусклым пламенем свечи.

Мы оказались на кухне. Женщина зажгла еще несколько свечей в стоявшем на столе канделябре, и в комнате стало светлей.

— Вы были знакомы с бароном Брианом и его женой?

— Нет, госпожа, — откликнулась она. — Я поступила сюда на службу, когда дом уже перешел к шевалье Розетти. Барон Бриан к тому времени уже скончался.

— Это баронесса Бриан продала дом его нынешнему хозяину?

— Кажется, дом был заложен еще при жизни барона. И после его смерти его вдове ничего не оставалось, кроме как уехать из Анси.

Она не предложила мне сесть, и мы так и стояли посреди кухни друг против друга. Здесь пахло кислым молоком и свежим хлебом, а в очаге еще рдели алые угли.

Она не знала ни Гюстава Бриана, ни его жену Констанцию, и я понимала, что спрашивать ее о том, что меня интересовало, было бесполезно. На что я рассчитывала, отправляясь в Анси? Ведь Констанция уехала отсюда много лет назад, и наверняка тут не осталось никого, кто бы ее помнил.

— Когда я устроилась на работу к месье Розетти, тут еще работала Грета, старая служанка Брианов. Вот она бы многое могла вам рассказать, мадемуазель, кабы вы приехали сюда пару лет назад. Она любила поговорить.

Я сразу встрепенулась.

— А о ребенке Брианов она что-нибудь говорила?

Женщина задумалась, вспоминая."

"— Да, говорила. Кажется, у них была дочь. Грета еще жалела барона, которого очень любила. А вот его супругу она считала вертихвосткой и всё сетовала на то, что та вынудила мужа воспитывать чужого ребенка.

— Чужого? — переспросила я в волнении.

— Ну, — женщина пожала плечами, — так выходило по ее словам. А уж как оно там было на самом деле, я не знаю. Она говорила, что старый барон не мог иметь детей.