Назад в СССР: 1985. Книга 4

Отправленное мной письмо должно было идти не от коллег Легасова… Но тогда он не воспринял бы его всерьез, если бы вообще стал читать. Тут вообще сложно придумать, как было бы вернее. Родственников, с которыми он мог поддерживать отношения, у него вроде бы не было… Хотя, не скрою, я не сильно интересовался биографией Валерия Алексеевича. Да и не факт, что личная переписка не подверглась бы проверке.

А для чего я его вообще писал?"

"Конечно же о дефектах реактора РБМК знали задолго до Чернобыльской аварии. В семьдесят шестом году, почти за десять лет до самой крупной техногенной катастрофы на ядерном объекте, уже была проведена серия анализов и расчетов, в следствие чего был создан специальный отчет, в котором подробно расписывалось, из-за чего произошла авария на Ленинградской АЭС… Но отчет приняли, небрежно упрятали в секретный архив, а тех кто выявил проблему, просто уволили или посадили… А Легасов не знал, потому что это была не совсем его специальность, да и предпосылок тоже не было.

Но мое письмо не дошло, каким-то мистическим образом попало в кабинет на Лубянке, где его и обнаружили. Значит, полковник Андрей имеет отношение к атомной энергетике… А в комитете есть специальный отдел, занимающийся атомной контрразведкой. Кажется, вот и ответ, кто такой Андрей…

Черт, как будто кто-то намеренно пытается убирать людей из комитета, имеющих свой интерес в Чернобыле. И ведь это не просто так. Неужели враг забрался настолько глубоко, что имеет давление даже на Лубянку и видит все, что делается в отдельных департаментах? Что если Андрею просто умело перекрыли кислород? Или вообще подставили, чтобы не мешал!

Это было похоже на правду. Хорошо, хоть меня ни к чему не приплели. Но каким боком здесь замешан отец Генки? Вот уж совсем не думал, что он тоже имеет отношение к КГБ, а поди ж ты…

В моем теперешнем положении очень сложно сделать правильные выводы просто потому, что я почти ничего не знаю. Выходит, мой единственный козырь в лице полковника, уже им не является! Ну а мне-то теперь что делать? Если наш центр расформируют, мне придется вернуться на железнодорожную станцию Янов, обратно в строительный батальон… А там у меня будут связаны руки. Нет, туда мне точно нельзя. Но что я могу?

Все эти мысли крутились в голове, пока я откисал под душем. Условия душевых, конечно, так себе, но мне бы жаловаться… До конца девяностых даже солдатские бани не во всех воинских частях будут, а про отдельные душевые кабины можно и не заикаться.

Было уже поздно. Я почувствовал накопившуюся за день усталость.

На вечерней проверке выяснилось, что Горчаков так и не вернулся с увольнения. Конечно, адрес места жительства у командира был, поэтому старлей Корнеев на служебной машине отправился на указанный адрес.