Назад в СССР: 1985. Книга 4

Пока мы находились на станции, распорядок дня для нас действовал лишь частично. Подъем в шесть утра, быстро умыться, побриться. Затем позавтракать в столовой. Ничего особенного — чай, пара бутербродов с сыром и печенье. Для молодого растущего организма это, конечно, ерунда. Но куда деваться? Быть может потом командование как-то решит этот вопрос.

В виду того, что вся территория станции была нереально огромной, обойти ее пешком просто нереально. И все же, инженер Григорьев показательно провел нас вокруг всех четырех энергоблоков, попутно показал, где находятся и для чего нужны те или иные объекты. Даже в пожарную часть заглянули.

Все вокруг выглядело таким величественным и умиротворяющим одновременно. Один огромный, невероятно сложный механизм, который построил советский человек. Во благо.

Вокруг еще не было никакой невидимой опасности, не было губительной радиации, не было угрозы схватить острую лучевую болезнь. Под ногами не валялись раскаленные куски «ТВЭЛов» и горящих обломков, не выли сирены и не полыхали чудовищные пожары. По территории, хоть и не везде, можно было спокойно идти прогулочным шагом, а не перебегать от укрытия к укрытию, в свинцовой защите и с «лепестком» на морде.

Я все это знал. И мне было не по себе от того, что будет, если я не справлюсь.

Мы продолжали идти, иногда останавливаясь для осмотра того или иного объекта. Я в который раз убедился в том, что наши семь человеку даже для одной станции — это натуральная каплю в море. Однако, Андрей сделал акцент не на количество, а на качество.

Прогулка по территории была очень познавательной. Особенно я запомнил тот момент, когда мы подошли к четвертому энергоблоку. Он был самым новым, введен в действие в декабре восемьдесят третьего, а на полную мощность вышел к марту восемьдесят четвертого года.

Здание было самым большим, по сравнению с остальными объектами и энергоблоками. Чем это было вызвано и почему проектировщики изменили архитектурный план, я не знал, да мне и не до этого было. Однако я точно знал, что Смоленская АЭС на восемьдесят процентов близнец Чернобыльской. В основном из-за трубы «ВТ-2».

Я во все глаза смотрел на строение и понимал, что зрелище удивительное. Старых фотографий было так мало, что в моем времени никто уже и не помнил, как все выглядело до аварии. Все фотографии и материалы, что можно будет откопать в интернете, в подавляющем большинстве будут уже с возведенным уродливым «саркофагом». Сложно сказать, какие чувства я при этом испытывал.

— Леха! Ты чего встал? — окликнул меня Артем.

Я тут же вернулся к реальности.

— А? Что сказал?

— Все нормально? Чего отстал?

Я махнул рукой, мол, все нормально.