Не бесите Павлика

Агриппина, уставшая от общества лохматого волкодава и не менее лохматого мужика, решила, что нам девочкам надо держаться вместе и вообще просто необходимо подружиться. Поэтому не отходила от меня ни на шаг, совала свой любопытный нос везде — то из тазика мыльного хлебнет, что уже чистую тарелку оближет, то тряпку попытается проглотить.

Я измучилась, пытаясь ее отогнать. Все намеки она игнорировала. Я ее и отталкивала, и за рога пробовала оттащить подальше, и ругала. Бесполезно. Несносная козища продолжала топтаться рядом, и на все мои гневные возгласы глубокомысленно отвечала:

— Беее!

— Зараза, — шипела я, заново перемывая тарелку, которую она облизала, — иди отсюда.

И воспользовавшись тем, что рогатая что-то выискивала среди травы, брызнула на нее водой. Такого нахальства ее тонкая, ранимая душа выдержать не смогла. Она ни с того ни с сего взвилась на дыбы, став почти одного роста со мной.

Я даже охнула и попятилась, когда зверюга пошла на меня, грозно опустив голову. Пятилась, пятилась, пока спиной в стену дома не уперлась, а она продолжала на меня идти.

— Кыш отсюда! Брысь! — махнула сырой тряпкой, которую до сих пор в руках сжимала. Брызги снова полетели в козью морду, разозлив ее еще больше.

Она подскочила ко мне и со всей своей козьей дури, впечатала меня в стену.

— Ох, — только и смогла выдохнуть.

Вроде и не больно, но чувствительно. Синяк точно останется. Но больше меня волновало то, что она уперлась всеми четырьмя копытами и продолжала давить, прижимая меня к стене, и никак не получалось ее оттолкнуть и выбраться на волю."

"— Да отпусти ты меня! — гаркнула на нее. Эффекта снова ноль, она только сильнее уперлась, вдобавок из стороны в сторону головой мотать начала, было очень неприятно.

Я терпела, пыхтела, боролась с ней, но по-прежнему оставалась прижатой к шершавой стене. В общем, это был неравный бой, между козочкой и мной. Я бездарно проигрывала в этой схватке.

— Пипа, отпусти нашу гостью, — раздалось откуда-то сбоку.

Дровосек стоял возле бочки, из которой я набирала воду, и мыл руки, весело посматривая в нашу сторону. Естественно, рогатая и не подумала его слушаться — продолжала пришпиливать меня к стене.

Павел, не торопясь умылся, по-медвежьи тряхнул головой и только после этого направился к нам. Не церемонясь, взял козу за рога и легко оттащил ее в сторону, а заодно и по костлявому крупу шлепнул, когда она снова попыталась развернуться ко мне:

— Иди, гуляй.

Я поморщилась, потерла бедро и подошла к своему спасителю. Сколько раз он меня уже вытаскивал из неприятностей? А ведь мы едва познакомились.

— Спасибо, — произнесла с тихим вздохом, — ты снова меня спас.

— Ты приглянулась этим обормотам. Они обычно на гостей внимания не обращают, а к тебе прямо липнут.