Не бесите Павлика

Твою ж мать!

Я только успокоился, убедил себя, что я взрослый стойкий мужик, перестал на нее глазеть и слюнями капать, и на тебе, пожалуйста! Стоит прямо передо мной почти голая, крутится как юла, выискивая на себе насекомых. Она меня точно до припадка доведет или в маньяка превратит. Ненормальная!

Чтобы как-то отвлечься и не пялиться на нее, как дикий тролль, поднял с травы ее одежду и начал вытряхивать. Проклятые муравьи россыпью полетели в разные стороны.

Каких трудом мне стоило держать себя в руках и не смотреть на нее! Казалось, голова и глаза живут своей собственной жизнью, и не подчиняются моим решениям. На секунду контроль ослабишь и все, башка в ее сторону поворачивается, и взгляд прилипает к худеньким ногам, плоскому животу и черному кружеву. А еще меня беспокоили собственные руки. Кажется, дай им волю, и начнут хватать за все места без разбору!

— Вроде все, — придирчиво осмотрел ее вещи. Голос при этом хрипел, дрожал, и оставалось радоваться тому, что в шароварах, которые я на себя напялил, не разглядишь некоторых особенностей мужского тела. Даже несмотря на то, что эта особенность забеспокоилась и пришла в полную боевую готовность.

— Спасибо, — ее голос тоже дрожал, только не от возбуждения, а от пережитого стресса. Брать вещи не спешила. Подняла на меня жалобный взгляд и простонала, — посмотри на мне, пожалуйста. Я с ума сойду, мне кажется, что по мне толпы насекомых ползают.

Я не хочу смотреть!

Вернее хочу, но не просто смотреть!

Черт, как все сложно.

Юля, не замечая моего смятения, просто повернулась ко мне спиной, и взгляд тотчас прилип к ее пятой точке.

— Ну как там?

— Отлично, — ляпнул первое, что пришло в голову, но тут же исправился, — никого нет. Ни единой таракашки.

Кожа гладкая, загорелая, так и хочется потрогать. Но нельзя. Держу себя в руках, только взглядом лапаю. В тех местах, где ее покусали муравьи появлялись красные пятна. Немного на спине, чуть больше на бедрах и ногах, а вот на заду сплошная россыпь — туда пришелся основной удар коварного противника.

— Точно нет?

— Точно.

— А спереди? — развернулась ко мне, и руки в стороны развела.

Проклятье, ее что не учили смущаться, стыдливо прикрываться и отворачиваться? Мне вот очень хотелось отвернуться, чтобы она не видела мои глаза, которые, я уверен, горели как у форменного маньяка.

В сотый раз возблагодарил рабочую привычку держать эмоции под контролем, молниеносно осмотрел ее тощую тушку, стараясь не задерживаться взглядом в области черного кружева.

— Все хорошо. Можешь одеваться.

Юля кинула, и начала натягивать шмотки, а я пошел собирать ее грибы, вылетевшие из корзины. Рядом, на муравейнике сердито суетились толпы муравьев, которых Юлька раздраконила своими булками. Бедняги, я бы тоже суетился, если бы на мой дом кто-то сел.