Не бесите Павлика

Коза ломанулась наружу, сердито мекая себе под нос, как старая торговка на рынке, у которой три рубля увели. Мимо меня прошла с таким видом, будто решала забодать или нет, и я для надежности спряталась за спиной бородатого. Мало ли что ей в голову взбредет.

Вечно счастливый Бродский тут же растянулся возле крыльца, лениво вывалив язык на бок.

— Ну что Ю-юля, — усмехнулся хозяин, — теперь самое неприятное.

Я в недоумении уставилась на него, пытаясь понять куда он клонит. Павел, видя, что его тонкие намеки до меня не доходят, произнес прямо:

— Пойдем грибы чистить.

Точно, об этом-то я и забыла. Раньше, как в лес схожу, принесу корзинку и все, свободна, остальное — не мои проблемы. Сегодня так не удастся, бородач вряд ли согласиться все чистить сам.

— Хорошо, — покорно вздохнула и пошла в дом. Хотелось переодеться, попить и умыться, прежде чем приступать к повинности.

Из своего закутка я вышла минут через пятнадцать, и с удивлением обнаружила, что Павел уже сидит на крыльце и ловко орудует маленьким ножиком, счищая с грибов грязь, прелые листья, налипшие еловые иголки, разрезает шляпки и ножки, чтобы не пропустить червяков, а затем кидает в большое ведро с водой.

— Присоединяйся, — кивнул на место рядом с собой. Рядом уже лежал еще один нож, приготовленный специально для меня.

Делать нечего. Зубы сцепила и с тихим шипением аккуратно опустилась на деревянную ступеньку. Паша только покосился в мою сторону, но ничего не сказал.

Сидеть было неудобно. Больно. Жопень, пострадавшая во время вероломного нападения муравьев, протестовала против жесткого сиденья и вообще, требовала к себе очень нежного и бережного отношения. Я попыталась переместиться в одну сторону, в другую, сесть боком, подобрать под себя одну ногу. Все равно неудобно!

— Что ты все возишься? — как всегда невозмутимо поинтересовался дровосек.

— Ничего.

— Ничего? — посмотрел в упор, явно ожидая пояснений.

Глядя в его яркие, словно небо глаза я смутилась.

— Неудобно…это…как его…муравьи…сволочи, — пальцем указала на пострадавшую часть тела, — Вот.

Как ни странно, мою сумбурную речь Павел понял и спросил участливо:

— Болит?

— Не сильно. Скорее неприятно. Мне бы таблетку какую-нибудь волшебную, чтобы все мигом прошло."

"— Таблеток у меня точно нет, — протянул он задумчиво, — зато есть баня.

— Баня?

— Да. От муравьиных укусов жар помогает, — произнес с сомнением, почесывая заросший подбородок, — наверное. По крайней мере, я такое слышал.

И замолчал.

И я молчала. Думала. Когда еще удастся попариться в бане с настоящим лесником? Какие шансы, что я еще раз попаду в такую заварушку?

Правильно, никакие. Поэтому:

— Давай баню, — произнесла решительно, чем удивила и себя, и его.

— Уверена? — даже гриб от неожиданности уронив.

— Абсолютно. Баню хочу.