Не бесите Павлика

С кристальной четкостью я понял, что хватит играть в отшельника, пора возвращаться к обычной жизни. Лес меня исцелил, сделал все, что мог, а дальше надо жить самому, стараясь не загонять себя и не повторять прежних ошибок. Просто жить. И радоваться тому, что все это у меня было. Этот дом, ласковая псина и вредная коза, дрова эти будь они не ладны, и встреча, после которой я точно никогда не стану прежним.

Утром несмотря на то, что почти не сомкнул глаз, я встал бодрым, решительным, готовым в очередной раз поменять свою жизнь.

В последний раз подоил козу. Она очень удивилась, когда я порыве неуместной нежности долго чесал ее за ухом, и для верности попыталась подцепить меня острым рогом, а потом громко возмущалась тем, что я не выпустил ее гулять, а снова загнал в хлев и запер.

Бродский тоже чувствовал, что что-то не то. Ходил за мной, как привязанный и тревожно заглядывал в глаза, будто пытаясь убедиться, что все в порядке. Его я тоже потрепал за ухом, почесал косматый бок, потом наложил в миску еды, и пользуясь тем, что он радостно принялся ее поглощать, вышел на улицу и запер за собой дверь.

Ну вот и все. Конец. Пора домой.

Еще раз осмотрелся по сторонам, и чувствуя, как ломит за грудиной, пошел прочь, торопливо удаляясь в глубь леса.

Я так и не сказал Юле, что если обогнуть озеро, пройти несколько километров на юг, затем свернуть на просеку, и там следовать до изгиба реки, то можно вывернуть на проселочную дорогу, а оттуда рукой подать до маленькой деревушки, где есть телефон, где у местных мужиков можно попросить бензина, чтобы заправить машину. Два часа пути и все Юлькины проблемы могли быть решены. Я не сказал ей об этом, потому что с первого взгляда захотел оставить рядом. И тем удивительнее, что все-таки в итоге отпустил, не попытавшись удержать.

В воздухе пахло летом, сосновой смолой и прошлогодними листьями. Так ярко, так сладко, что хочется вдыхать и вдыхать. Этот запах навсегда останется для меня лучшим антидепрессантом.

Я немного задержался у озера, присел на берегу, касаясь ладонью прохладной живой воды, и улыбнулся. Мне будет не хватать этих мелочей.

Из далека донесся грустный, протяжный вой. Это Бродский, вероломно запертый в доме, пытался вырваться на волю. Бедняга. Не ожидал он от меня такой подлости.

Не желая больше задерживаться и увязать в бесполезных сожалениях, я пошел дальше. Быстрым шагом, не оглядываясь, не останавливаясь. Вскоре вой затих и вокруг меня повисла тишина, только листья под ногами шуршали, да ветки тихо потрескивали. Казалось, что весь лес замер и наблюдает за мной. Прощается. Как и я.

К деревне я подошел, когда солнце уже стояло в зените.

Россыпь неказистых домов на пологом берегу, бескрайний луг с другой стороны, мирно пасущиеся коровы, и узкая, грунтовая дорога, убегающая вдаль.