Не борись со мной, малышка

Плевать, если он заблюет здесь все вокруг. Тихий наверняка уже привез несколько канистр с бензином, чтобы провести генеральную уборку и избавиться от любых ДНК.

— Сука… они тебя найдут, — кряхтит Попов. — И мою жену… шалаву найдут.

— Еще кто кого найдет первым.

— Вам всем пиздец! — Густой сгусток крови и слюны летит на пол. — Вы даже не представляете, с кем связались.

— Кто ж так пугает?! — Я снова бью. Но уже без злости, прицельно в живот. — Пугать нужно с именами.

Заставляю придурка поднять голову и с оскалом смотрю в лицо.

— Ты… покойник, — булькая, хрипит Попов.

— А ты скоро станешь красавицей.

Лениво отхожу назад, раскрываю тяжелый грязный чемоданчик, который оставил мне заботливый Тихий. И достаю слегка поржавевшую ножовку.

Возможно, это не самый удачный инструмент для выбивания информации, но у меня нет никакого желания цацкаться с этим уродом до рассвета.

— Что?.. — с трудом фокусируясь на мне, спрашивает Попов.

— А ты еще не понял?

Подойдя поближе, накидываю веревку на его правую лодыжку. Привязываю к железобетонной балке. Затем делаю то же самое с другой ногой и балкой по левую сторону от придурка.

— Нет…

Вижу ужас в глазах напротив.

— Я же сказал. Сделаю красавицей!

Сгребаю содержимое ширинки ублюдка в левую руку и поднимаю с пола ножовку.

— Пожалуйста, нет! — совсем не героически взвизгивает Попов.

— Свое «пожалуйста» засунь себе в задницу. Мне нужны фамилии, должности и полный отчет об общих делах.

Подношу ножовку к скукожившемуся достоинству.

— Они… Они никого не прощают.

— Конечно.

Делаю короткий замах…

— Стоп! — орет чемпион. — Стоп… — повторяет, хрипя. — Я все скажу.

Глава 59

Алена

Я догадываюсь, куда уехал Егор.

Он не сильно скрывал, да и по разговорам Боровского-старшего с его мрачным помощником без объяснений понятно — Марат больше не вернется. Никуда и никогда.

Одна часть меня согласна с мужчинами. Я не верю, что тюрьма способна исправить моего мужа. В его координатах добра и зла, от первого почти ничего не осталось.

Но другая моя часть в растерянности.

Я не представляю, как спустя несколько лет буду объяснять повзрослевшему сыну, что полюбила убийцу его отца. Не уверена, что он примет это и поймет.

Дилемма от которой разрывается сердце, а уставший за сумасшедшую гонку мозг настойчиво требует одного — собрать свои вещи и уехать. Сбежать не от подонка, а от самого замечательного мужчины на свете. Наперекор своему сердцу — ради сына.

— Бледная ты какая-то, — замечает отец Егора. — Болит где? Или мысли невеселые?

— Нет. Спасибо. Ничего не болит. Наверное, так, усталость.

Я заставляю себя улыбнуться. Впрочем, делаю только хуже.

— Понятно. В молчанку играем, — кивает Семен Сергеевич.

— День тяжелый. — Поплотнее запахиваю кофту.