Не было бы счастья...

― А она не могла упасть с одной лестницы и доползти до другой в поисках помощи? ― подала голос Ариадна.

― Нет, ― ответил доктор. ― С такими травмами, как у нее, смерть наступает почти мгновенно.

― То есть, кто-то перенес тело Эммы Францевны с одной лестницы на другую? Но зачем? ― изумилась «Царица египетская».

― Видимо, чтобы обнаружили не сразу, ― предположил Влад. ― Но кому это могло понадобиться?

― Очевидно, тому, кто был заинтересован в ее смерти, ― усмехнулся отец Митрофаний. ― И я, кажется, знаю, кто это был.

― Кто? ― воскликнули мы хором. ― Тот, кто получает наибольшую выгоду. А кто у нас после оглашения завещания приобретает больше всего? Елизавета Петровна! Все загалдели, я вскочила и собралась убежать, но Федор удержал меня за руку. ― Елизавета Петровна не могла перенести тело Эммы Францевны на другую лестницу, так как мы все время были вместе. ― Вы, Федор Федорович, в Лизу влюблены, посему вам веры нет, поправил очки батюшка. ― Сообщник из вас замечательный получается. Федор хотел ответить резкостью, но тут я подала голос: ― Вы ошибаетесь, отец Митрофаний, по завещанию я получаю меньше всех наборную шкатулку для рукоделия. Я ― не Лиза, я ― Полина. Все опять повскакали, загалдели и долго не могли успокоиться. Даже Глаша пробудилась и по-птичьи водила головой, причитая: «Ой, что делается, ой, что делается». Потом страсти улеглись, все взяли по чашке кофе, и я рассказала в общих чертах о том, как попала в дом Эммы Францевны. ― Вот дурак! ― застонал Влад, обхватив голову руками. ― Обвели меня вокруг пальца, как мальчишку. ― Простите, а где же настоящая Лиза? ― встрепенулся дядя Осип. ― Думаю, Глаша знает. Без ее участия в этом доме ничего не происходит, ― предположила я. ― Померла она, померла, сиротинушка.

Все оцепенели.

― Как умерла? ― не поверил Аркадий Борисович. ― От чего?

― Руки на себя наложила, целый флакон моей настойки из корня ландыша выпила. От несчастной любви. Вон к нему, ― кивнула она в сторону Влада.

Как по команде, мы развернулись в его сторону.

― Что вы на меня смотрите! Я тут ни при чем. Мы с ней год не виделись!

― Влад, что было в письме к Лизе, которое вы передали через Галицкого? ― нахмурился Федор.

― Я предлагал ей деловую сделку: процент от моего гонорара за то, что она сообщит реквизиты анонимного счета. Это была бы бомба, серия разгромных статей об истории возникновения партийных капиталов, их судьбе и целях, на которые они используются. У меня договор в издательстве уже подписан, сроки поджимают... Теперь ― все коту под хвост.

― Где похоронили Лизу? ― поинтересовался дядя Осип.

― За церковной оградой, как самоубийцу. В орешнике, у полянки с незабудками. Да только Божий человек и ее выкопал, да в омут спустил, я сама видела.