Не было бы счастья...

Из его монолога я вычленила лишь два словосочетания: «Лизавета, сиди дома» и «А-а-а, Шайтан».

Быстрее ветра я долетела до своей светелки и заперлась изнутри. Гоша радостно скакал вокруг меня, думая, что мы играем в догонялки. Привалившись к стене, я обливалась холодным потом."

"Откуда Федор знает про Шайтана? Неужели, это он утопил Мустафу? За что? Что он здесь делает? А вдруг черти у водяной мельницы ― его рук дело?

Задремать удалось лишь под утро, но ненадолго.

Гоша тащил с меня одеяло и тыкался мокрым носом в руку, которая свесилась с кровати.

― Ты чего так рано? ― взмолилась я.

Пес скребся в дверь и скулил.

― Не надо было на ночь наедаться, ― ворчала я, влезая в джинсы и свитер.

Получив свободу, Гоша со всех ног бросился к флигелю.

Федор лежал на полу рядом со спальником и выглядел плохо. Как говорят, краше в гроб кладут. Только притронувшись к нему, я поняла, что он еще дышит, но температура, видимо, перевалила за отметку 40 градусов.

Слава Богу, из трубы летней кухни валил дым.

― Дядя Осип, пошли скорее! ― заорала я, влетая в избу. ― Гоша человека нашел во флигеле! Он сейчас умрет!

Дядя Осип, как был в белом фартуке и колпаке, помчался вслед за мной к домику. По дороге мы встретили Глашу. Увидев наши растерянные лица, она, не спросив ни слова, присоединилась к нам, и все втроем мы ввалились в дверь флигеля.

― Да-а-а, дела... ― потер подбородок дядя Осип, рассмотрев тело на полу. ― Доктора надо, а то умрет.

― Ну, помрет и помрет. На все воля Божья, ― рассудила Глаша.

― Куда ж мы его денем, ― испугалась я. ― В ореховый шкаф поставим?

― Ладно, ждите меня здесь, ― велела домоправительница и, припадая на одну ногу, поспешила в сторону большого дома.

Мы с дядей Осипом стояли столбом посреди комнаты, не зная, что делать.

Глаша вернулась минут через пятнадцать, взмыленная, со сбившимся на бок платке, но довольная.

― Неси его в дом. Скоро доктор приедет. Барыня разрешила.

Повар взвалил раненого бойца на плечо, крякнул, но довольно устойчиво понес его в одну из гостевых комнат.

Он уложил его на кровать, и мы плотной кучкой столпились вокруг. Гоша старался не попадаться под ноги, он скромно сидел в углу.

Аркадий Борисович прибыл в растрепанном виде, его пиджак был застегнут не на ту пуговицу, а пухлые щеки покрывала пегая щетина. Он осмотрел ступню Федора и цыкнул языком:

― Мда-а, надеюсь, ногу не придется ампутировать...

Доктор достал из саквояжа шприц и ампулы и попросил кого-нибудь оголить верхнюю треть бедра больного. Дальше я участвовать не стала, а поплелась к себе в светелку, не зная радоваться мне или горевать.