Не было бы счастья...

Аркадий Борисович всех заразил своим здоровым весельем и игровым азартом. Отец Митрофаний раздумал идти в Трофимовку, и все вернулись в дом. Мы обсудили последние успехи медицины в диагностике раковых заболеваний, легонько поспорили о происхождении Туринской плащаницы, осудили политику ущемления прав сельских тружеников и выпили чаю с клубникой и взбитыми сливками. Мужчины приложились к рюмкам с хересом. Затем мы прогулялись к реке и полюбовались просторами.

Отужинали в зимнем саду голубями, фаршированными каштанами, и кулебякой со щавелем и медом. Сыграли несколько партий в лото (удача сопутствовала Аркадию Борисовичу), и, наконец, гости засобирались по домам.

Мы с Эммой Францевной стояли на крыльце парадного входа и махали руками в разные стороны, чтобы охватить прощанием всех троих."

"― Ты сегодня, Лизонька, такая грустная и задумчивая... ― приложила бабушка лорнет к глазам. ― Скучно тебе с нами, стариками? Не горюй, скоро сделаю тебе сюрприз.

Я постаралась улыбнуться, как можно более непринужденно. Две Полины боролись во мне весь вечер.

Одна удивленно поднимала брови: «Что за лицедейство здесь происходит? Зачем подменили паспорт? Кто ты в этом спектакле: статистка или главное действующее лицо? Надо ли пользоваться услугами суфлера или сыграть экспромт? Следовать ли авторскому замыслу или спутать все карты и разметать декорации?»

Вторая Полина сводила брови в переносице: «И не вздумай влезть в эту историю. Ты свернешь себе шею. Тебе не хватит ума и хитрости, чтобы выбраться из болота лжи и зарослей трюков. Интрига плетется пауками-профессионалами! Собирай вещички и скорее беги отсюда. Сама знаешь: не зная брода, не суйся в воду!»

Там есть брод!.. Если у водяной мельницы свернуть направо, углубиться в ельник и по едва заметной тропинке вдоль реки добежать до сгоревшей сосны, то оказываешься в месте слияния двух речек. Та река, которая уже, ведет к гранитному валуну ледникового периода. Вот у этого валуна и можно перебраться по мелководью на другую сторону. На том берегу раскинулась поляна, сплошь заросшая незабудками. Она зачаровывает своей небесной синевой.

О, река моей памяти! О, берега моих воспоминаний! Голос пращура, голос терьера, мудрость которого взлелеяли вересковые пустоши Шотландии, предостерегал меня: «Не смей перебираться на ту сторону реки. Обманчивая привлекательность цветочной поляны грозит опасностью. И волки здесь ни при чем. Гораздо более страшное существо оставило здесь свой след. Двуногое существо ― человек!»

ГЛАВА 7

Я отперла дверь и вошла в светелку. В комнате стояла тишина. Засветив свечку, я уселась в кресло с прямой спинкой, разглядывая их тела. На моей девичьей кроватке спали в трогательных объятиях Федор и Гоша.