Не чужие

Даже дышать становится трудно при виде любимого.

На моем лице мимо воли растягивается улыбка.

— Привет, — выдыхаю я, когда мы останавливаемся друг напротив друга. И всю смелость словно рукой смело. Краснею, словно не мужа встретила, а понравившегося незнакомого парня.

— Привет, Лер. Ничего не забыла? Давай возьму, — перехватывает из моих рук рюкзак.

Давид в военной форме. Я так люблю его видеть в ней. Он такой мужественный и… сексуальный. Я уже представляю как буду расстегивать пряжку его ремня, как стяну с него одежду.

Я делаю шаг вперед, становлюсь на цыпочки и тянусь к его губам. Легкое касание и у меня бабочки в животе трепещут. Поцелуй короткий, обрывает его Давид.

— Поехали, а то твой отец за нами со второго этажа наблюдает, — подталкивает меня к внедорожнику у гаража.

Домой возвращаемся переговариваясь о всяких мелочах. И кот Давида, и мой в переносках на заднем сидении. Покинуть их я не смогла, доверить Игнату тоже.

Только сейчас вспоминаю о том, что друг Давида должно быть еще в квартире. И настроение сразу портиться. Я ведь мечтала побыть вдвоем.

— Что-то едой здесь пахнет, — принюхивается Давид, прерывая мои мысли.

— А, да, это твой ужин. Попросила домработницу собрать с собой. Ты ведь голоден? — поворачиваюсь к нему, устраиваясь полубоком.

— Безумно, — щурится Давид и я мне почему-то кажется, что речь шла совершенно о другом виде голода."

"Мне внезапно в голову закрадывается шальная мысль. Я тянусь рукой к ширинке Давида. Поглаживаю его пах и ловлю его удивленный взгляд.

— С огнем играешь, солнышко, — обнажает ряд ровных зубов в хищной усмешке.

— А я не прочь обжечься, — говорю игриво, сжимая его член под штанами.

Давид резко выдыхает, сжимает руль пальцами крепче. Я же забираюсь пальцами под его резинку, дотрагиваясь до его затвердевшей горячей плоти.

— Хочу тебя, — без малейшего стеснения произношу я, двигая вниз-вверх по твердому стволу.

— Мы можем не доехать так до дома, — предупреждает муж.

— Я не против задержаться по дороге, — сама не ожидала от себя такого. Но хочется чувствовать тело Давида, прижаться к нему, ощутить его внутри, а дома Игнат. И ни о какой близости речи быть не может. Сейчас небось засядут на кухне за своими разговорами и обо мне забудут.

— Ну, если ты не против, то я знаю недалеко укромное местечко, где нам никто не помешает, — на мгновенье Давид отвлекается от дороги и бросает на меня жадный взгляд. А потом сворачивает в переулок и глушит мотор лишь тогда, когда мы оказываемся рядом с заброшенной стройкой у набережной.

Глава 44. Лера

Давид дергает вверх ручник, отодвигает назад сидение и выключает свет внутри, оставляя гореть лишь фары. Окна затемненные, поэтому снаружи никто не сможет нас увидеть.

— Иди сюда, — тянет меня за руку к себе.