Не чужие

Я провожаю пару, входящую в здание женской консультации невидящим взглядом. На душе пусто, все вокруг выцвело.

— Парень? — понимающе спрашивает мужчина.

— Муж, — горько усмехаюсь я и поднимаю в воздух правую руку, демонстрируя обручальное кольцо, что сейчас свинцом налилось на моем пальце.

Водитель промолчал. Я отвернулась к окну, чтобы не видел моих слез. Сдерживала подступающую истерику и все еще не верила в происходящее. Даже года не прошло как женаты… За что мне это все?..

— Приехали, — голос водителя прозвучал в тишине салона как гром среди ясного неба.

Я потянулась к сумке. Достала деньги.

— Вот, спасибо, — глаз не поднимаю. Стыдно.

— Ты это, не расстраивайся-то так. Ты девка красивая, молодая, жизнь вся впереди. Не одного мужика еще с ума сведёшь.

— Спасибо, но я его люблю, — пробормотала сама не знаю зачем, покидая салон.

Если он и пытался меня утешить, то получилось не очень. Потому что я не представляю себе как буду жить дальше. Без него.

Стоило войти в квартиру, как внутри что-то щелкнуло. Истерика сменилась холодным равнодушием. Ощущение, словно кто-то из меня все эмоции разом выкачал.

Я приняла душ, вошла на кухню, окинула взглядом пространство и села на табуретку.

Наверное, стоило пойти собирать вещи. Но сил не было.

Так и просидела здесь до вечера, находясь в какой-то прострации. В себя пришла лишь когда хлопнула входная дверь и послышались шаги мужа.

Даже не заметила когда успело стемнеть. И не ела сегодня еще ничего.

Щелкнул выключатель, яркий свет осветил кухню.

— Что за траур? — участливо поинтересовался Давид, бросив короткий взгяляд на меня.

Прошел к плите, оставляя за собой шлейф аромата его туалетной воды. Поднял крышку кастрюли. С удивлением вернул ее обратно. Я ничего не приготовила, да.

Он открыл холодильник, достал нарезанную колбасу, отрезал кусок хлеба, сделал несколько бутербродов.

Мне нравилось в нем вот это качество. Он никогда не говорил что я должна ему что-то. Готовить, убираться, следить за его вещами. Если дома было нечего есть, он перебивался бутербродами или заказывал что-то. На двоих. И никогда не упрекал меня в этом. Потому что, ну… я вроде как жена и это моя прямая обязанность — накормить мужа. Но он так не считал.

— Серьезно, что с глазами? — тарелка опускается рядом со мной. — Чаю тебе сделать?

Я скольжу взглядом по его накаченным рукам. Мышцы словно стальные канаты. Все в нем такое родное. Мое. Было. До этого дня. Потому что как оказалось все это время я делила его с другими. Наш брак оказался всего лишь качественной иллюзией.

— Я все знаю, — поднимаю на него взгляд и внимательно наблюдаю за реакцией на свои слова.

— О чем ты? — его лицо вытянулось, он напрягся. Так, словно ему есть что скрывать от меня.

А ему есть.