Не чужие

Поэтому я нахожу в кармане куртки зажигалку, потом надеваю спортивки, чтобы не смущать девушку, и пытаюсь его разжечь. Пламя перекидывается от зажигалки к листу бумаги, потом на тонкие щепки и на поленья. Лера молча наблюдает за моими действиями.

— Я кушать хочу, — вдруг капризно заявляет она, и я поворачиваюсь к ней. Вздыхаю. Выставить бы ее за дверь, но вместо этого я обуваюсь, хватаю куртку и выхожу на улицу, ежусь от холода.

Все так спешили поскорей оказаться в горизонтальном положении, что не позаботились о еде. Так и оставили на столе в беседке. Странно, что коты еще не растащили все.

Я накладываю на тарелку несколько кусков мяса, рыбу, сыр, ломтик подсохшего хлеба. Чуть подумав, нахожу початую бутылку вина и два чистых пластиковых стаканчика. Когда возвращаюсь обратно, чувствую себя настоящим добытчиком.

— Держи. — Ставлю всё на столик у окна, не смотря на Леру. — Я займу кровать, что ближе к шкафу. — Цепляю куртку на крючок и снимаю кроссовки.

— Мне все равно, — пожимает плечами Лера и подходит к столику.

К еде не прикасается. Берет бутылку и, игнорируя стакан, прикладывается прямо к горлышку. Пьет жадными глотками, словно пытается утолить жажду.

— Эй, так дело не пойдет. — Резко отбираю у нее бутылку, и красная жидкость стекает с ее подбородка на светлую кофту спортивного костюма.

— А тебе какая разница, напьюсь я или буду трезвой? — в ее голосе явно проскальзывает горечь. Все же я обидел ее в бане. — Мне нянька не нужна, ясно?

— А судя по твоему поведению, как раз таки нужна, — с нажимом произношу я, расставлю стаканчики и разливаю вино. — Вот, — протягиваю ей тот, где совсем немного алкоголя, — это твоя доза на сегодня. И ты, кажется, была голодна, так что бери и ешь.

Получается грубо, потому что я злюсь. Вместо того чтобы забыться крепким спокойным сном, я сейчас смотрю на Леру и думаю о ее обнаженной груди. Хочется зажать горошинки персикового цвета между губ, услышать, как она будет стонать и просить меня о большем.

— Слушай, там, в бане, я был пьян и не понимал, что творю. Поэтому прости, если обидел тебя или пытался принудить, — решаю расставить все точно над “I”, несмотря на то, что прекрасно понимаю, что никакого принуждения там не было.

Лера не отвечает. Замерла посреди комнаты со стаканом в руке. Я же поворачиваюсь и иду к кровати, увеличивая между нами расстояние, пока совсем не слетел с катушек. Откидываю край одеяла и заваливаюсь на кровать прямо в штанах. Какое-то время мы проводим в полной тишине, которую разбавляет лишь потрескивание поленьев в камине. Но потом Лера внезапно спрашивает:

— Я тебе совсем не нравлюсь?

И я не знаю, что ответить. Она смотрит на меня огромными глазищами. Доверчиво так и открыто. Она девушка, которую хрен поймешь.