Не чужие

— Ревнуешь? — хрипло спрашивает мужчина, склоняясь еще ближе к моему лицу, заглядывая прямо в глаза.

— Нисколько, — вру я севшим голосом.

Близость Леонова сбивает меня с толку, дезориентирует, пробивает стену моей холодности, рушит мою волю. Как же я ненавижу быть беспомощной перед кем-то.

— Ага, поэтому готова была убить Алену одним взглядом, — усмехается он, я же покрываюсь красными пятнами от злости и негодования. Какую игру он ведет? Казался же хорошим, порядочным парнем.

— Ты отпустишь меня или нет? — начинаю злиться я, и Давид вместо того, чтобы отступить от меня, делает совершенно противоположное — прижимается своими губами к моим.

Глава 31. Лера

В первую секунду я застываю от неожиданности. Собираясь сегодня к Леонову, я уж точно не рассчитывала на поцелуи и на инициативу, исходящую с его стороны.

Меня обдает терпким запахом сигарет и алкоголя. Он пьян. Скорее всего, даже не соображает, что делает. Возможно, даже путает меня с Аленой.

Когда я наконец-то отмираю, то со всей силы упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь отстраниться. Но силы неравны. Он даже не чувствует моего сопротивления. Я мычу, мои глаза расширяются от ужаса.

Давид целует меня с напором, пытаясь проникнуть языком в рот. Жгучая ненависть и сумасшедшая зависимость переплетаются друг с другом, и я уже не понимаю, чего хочу больше: послать его к черту или ответить на поцелуй?

Моя куртка расстегнута, и его руки с легкостью исследуют мое тело, пальцы жестко впиваются в кожу. Но воспоминания о вчерашнем унижении, а еще о том, что всего несколько минут назад он был с девушкой, с которой собирался провести эту ночь, отрезвляют.

Я наконец-то нахожу в себе силы оттолкнуть его. А в следующий момент тишину разрезает звонкая пощечина.

Глаза Давида расширяются от удивления. Мы застываем друг напротив друга. В моих глазах шок.

Он явно не ожидал такого от меня. Моя ладонь горит, я испуганно смотрю на мужчину, ожидая его реакции. Боюсь, что он сейчас сорвется и ударит меня в ответ."

"Я смотрю на закрытую входную дверь, пытаясь найти пути отступления. Но их нет. Мощная фигура Леонова загородила мне проход.

Сердце в груди бьется часто-часто. Меня всю трясет. Давид медленно подносит руку к лицу, не отрывая от меня горящего взгляда своих диких глаз, растирает щеку. На его лице появляется кривая ухмылка.

— Какая ты дерзкая девочка, а вчера тебе все нравилось, — хрипло произносит он.

— Не смей прикасаться ко мне после своей Алены, — шиплю сквозь зубы, чувствуя, как в венах бурлит кровь от жгучей ревности.

— А что, если я скажу тебе, что у нас ничего не было? — Леонов наклоняет голову набок, внимательно рассматривая меня, ожидает моей реакции на свои слова.

— Но могло быть. Да и откуда я знаю, правду ты говоришь или нет.