(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

Как я мог ее послать? Куда я мог ее послать? А главное, к кому?!

— Нет, не пошлю, — обманчиво ласково. — Гештальт — это слишком серьезно… — бросил галстук на стол, снял пиджак и расстегнул ремешок часов.

— Сейчас? — Яна была уже не так уверена. — Прямо здесь?

— Сейчас. А когда еще…

Она промолчала, но взгляд не отводила, смотрела с только ей присущей упрямой решимостью. Это женщина не свернет, а я не отпущу.

— Щелкни дверь, — коротко интимно приказал. Яна подчинилась без вопросов. — Сними плащ.

Остановилась на полпути ко мне: длинные тонкие пальцы медленно с какой-то чисто-женской, врожденной эротичностью прошлись по темным пуговицам. Плащ упал к ее ногам, открывая весьма сексуальное платье и сочную полную грудь. Шпильки полетели туда же, давая свободу тяжелым густым волосам. Мой фетиш — волосы и сиськи. Нет, не так: Ее волосы и Ее сиськи.

Яна всегда была красивая, причем не милой девичьей прелестью, а женской цветущей красотой, даже в двадцать три, когда мы познакомились. Фигура — на тысячу процентов в моем вкусе: крепкие, упругие и большие сисечки, ноги длинные, бедра крутые — генетика невероятная!

Мне было похер, что я всего лишь гештальт; что пришла ко мне не из-за чувств; что ее тело приходилось делить с тем, другим. Я хотел Яну. Я чувствовал свою бывшую жену. Я околдован ею. Нам обоим это нужно. Давно нужно! Ее грудь слишком бурно вздымалась. Мой пах с болючей горячностью терся о ширинку. Сейчас только это главное — наше желание.

— Будешь меня соблазнять? — хрипло проговорил. Я все еще держался и не срывал с нее одежду.

— Нет, — шепнула, медленно приближаясь ко мне. Каждый шаг, как выстрел в мой самоконтроль. Взмах ресниц, сексуальный изгиб губ, грациозное покачивание бедер — ее любить нужно, но у меня плыло в голове от пошлых мыслей. Размазать помаду о головку члена, чтобы на длинных ресницах висели слезы яростного наслаждения, а на бедрах остались следы моих пальцев. Мое семя в ней и на ней. Чтобы как раньше, но совершенно иначе. Мы те же, но совсем другие. Что из этого выйдет сейчас совсем неважно."

"— Почему? — нос пощекотал до боли знакомый аромат сирени. Это любимый запах Яны: он буквально пропитал ее кожу, даже внизу, в самой сердцевине. Она пахла сиренью в самом цветении, а на языке оставался вкус сладко-терпкого цветка.

— Почему… — повторила и обняла ладонями мое лицо: Яна лихорадочно блуждала по нему взглядом, гладила скулы, провела по бровям, коснулась губ. Она завораживала глазами. Сводила с ума, даже не коснувшись меня по-взрослому. — Ты такой красивый… — шепотом комплимент, до самого желанного поцелуя.

Мы так много пропустили. Мы так давно не целовались еще в браке. Так не целовались…

Мягкость ее губ сменилась жестокостью моего жадного желания.