(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

Я хотела, чтобы Мир мог быть свободным от всех обязательств, если поймет, что ему тяжело. Он имел на это право. Он не должен больше всех спасать. Ведь решение сохранить плод принимала я.

— Помнишь, ты хаш сварила, когда Ромкой беременна была?

Мы тихо делились старыми секретиками, мягко высказывали о наболевшем, говорили о страхах и сомнениях. О том, о чем умалчивали. Что-то грустно, а что-то смешно.

— Да, — кивнула, — а что?

— Он так отвратительно вонял бараном… — скривился. — Ты не чувствовала, а я вешался.

Да, у меня тогда что-то странное с обонянием творилось и со вкусом тоже.

— Почему ты молчал?! Ты же ел?!"

"— Не хотела тебя расстраивать, но ты это… больше не готовь баранину, ладно?

Я вспыхнула, вспомнив, что Мирослав так нахваливал мои кулинарные способности и ел кавказский суп с таким удовольствием, что я месяц его готовила! Пока Николь не высказалась, что наш дом пропах зверями.

— Не буду, — показательно накуксилась. — Мир, я хотела сказать, — взяла его за руку, — я хочу, чтобы ты знал: если после родов ты поймешь, что… — я стала такой ранимой и плаксивой: — Что не можешь, скажи мне. Я не хочу, чтобы тебя мучило это. Обещаешь?

— Яна… — обреченно покачал головой и осторожно сгреб меня в охапку, устраивая у себя на коленях. Да, меня попросили говорить и не молчать, и теперь меня не заткнуть и мои капризы тоже: и маленькие и большие. — Я отвечаю за свои слова. Всегда. Ты моя женщина, — погладил живот и она, девочка, пнула в ответ: мы оба почувствовали. — Она тоже моя.

— Тебе не тяжело? — поерзала на коленях. — Я такой бегемот.

— Нарываешься на комплимент? — прикусил мочку уха.

Я действительно не сильно поправилась: только живот и грудь стали сильно больше, в остальном в пределах нормы.

— Ром! — распахнул окно и крикнул сына. Они с Губиком вышли на прогулку во двор, как раз снег пошел.

— Чего? — нос красный, щеки алые. Губик тоже красавчик в вязаных сапожках и собачьей шубке.

— Скажи, что мама у нас самая красивая?

— Самая-самая, — ответственно заявил. Я была довольна. Очень приятно, когда семья тебя любит даже бегемотиком, а муж не терял мужского интереса. Вагинально мне уже нельзя, но способов получить удовольствие обоим хватало. Я может и подросла в размерах, но Мирослав так хорош, что я надышаться им не могла. Мы очень много времени проводили вместе. Меньше внимания условностям и больше семье. Сейчас в городе тихий период или низкий сезон, хотя перед новогодними праздниками светские рауты один за одним, но сейчас было существенное «но». Мне нельзя волноваться, а господин Мирослав Нагорный без меня отказывался посещать мероприятия: их либо отменили, либо проводили без присущей помпы.

— Болит? — Мирослав тут же всполошился, когда я потерла грудь в области сердца, успокаивая одышку.