(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

Мы живем вместе, мне этого достаточно. Не хочу больше быть чьим-то мужем.

— Кто «мы»? — повернулась ко мне Лика. — Я не желаю слышать про твою Яночку, — ревновала к ней и не проявляла ни капли толерантности к матери моего сына. Требовала, чтобы я максимально не общался с ней. В этом они с Яной придерживались одинакового мнения.

— Николь последний год с тобой жила, Лика. Борзеть и наглеть начала примерно в тоже время, — не собирался жалеть ее тонкую материнскую душу."

"— То есть, я виновата?! — воскликнула обиженно. — Я просто хотела заслужить ее любовь! А вышло… — убрала с ресниц невидимую слезинку. — Помоги мне, Мирик, — потянулась к полотенцу на моих бедрах. — Я боюсь быть слишком строгой с нашей девочкой, — и взяла в рот пока еще расслабленный член. Сосала Лика хорошо, вот только не все проблемы можно решить сексом…

— Пап, я спросить хотела… — Николь, не постучавшись, ворвалась в нашу спальню и увидела мою голую волосатую жопу. — Ой…

— Николь, немедленно выйди отсюда! — Лика была в бешенстве. — Это не я научила ее врываться к родителям!

— Хватит на всех орать! — зыркнул на бывшую с предупреждением. У ребенка и так стресс. — Я не против минета, Лика, но необязательно чуть что на мой хер бросаться, — натянув домашние штаны и футболку, я отправился к дочери. Бросил взгляд в одно из зеркал на этаже. Красный как помидор. Вроде сама виновата, действительно уже не маленькая, и чувство такта должно присутствовать, но я папа, и мне не хотелось, чтобы моим детям было дискомфортно.

Конечно, Ники бегала в спальню, когда была маленькой. Да и в отпуске, бывало, врывалась в самые интимные моменты. Но у Яны такие чуйка и слух, что мы успевали прикрыться, а сейчас… Ники двенадцать, и сомневаюсь, что она вообще ничего не понимала. Яна объясняла, что в среднем дети с одиннадцати лет начинали интересоваться половым и сексуальным вопросом, а доступность интернета облегчала задачу. Возможно, этот случай чему-то научит Николь. Но черт! Я же родной отец, и мою жопу, как и другие органы, видеть категорически запрещено!

— Дочь, можно? — постучал, прежде чем войти. Во-первых, потому что это правильно, во-вторых, показывал, как необходимо вести себя воспитанным людям.

Николь натянула одеяло по самую макушку: сейчас выглянула, сверкая глазами, даже в темноте видно, что перепуганная.

— Пап, я не хотела… Я не подумала… — и так стыдливо покраснела, пряча глаза. Блин, последнее, что мне нужно — дочь, которая стесняется, потому что увидела родителей как мужчину и женщину. — Мама сильно ругалась?

— Все нормально, — погладил ее по волосам и поманил, давая почувствовать себя маленькой папиной девочкой. Боялся, что не пойдет, постесняется. Но нет, перебралась на руки. — Мы тебя очень любим, малышка, но ты уже взрослая.