(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

Лика высокомерно ждала, пока распахну перед дивой пассажирскую. Я не открыл. Они обе настолько достали меня, что хотелось вообще уехать одному!"

"— Я не понимаю, — начала надменно, — твоей толерантности к обидчице нашей дочери. Ты должен был наказать ее. Этой Яне нельзя работать с детьми! — закончила, поджав губы.

— Рот закрой, — бросил коротко и нашел в зеркало заднего вида лицо дочери. Смотрел пристально, пусть поймет и подумает, а дома мы поговорим.

— Что?! — возмущенно выдохнула Лика.

— Замолчи, заткнись, захлопнись! — повторил грубо. — Что непонятного?

Николь вся сжалась сзади, а ее мать демонстративно отвернулась. Да я тоже видеть никого не хотел, слышать и говорить. Завтра мой день: забронирую номер в Охта-парке, сына с утра заберу: будем кататься на ватрушках и играть в снегу, купаться в бассейне и в баню пойдем! Изначально планировал Николь взять, побаловать детей перед крупной командировкой, но не теперь. Хватит, за свои поступки нужно отвечать.

— Марш в свою комнату, — велел дочери. Николь не смела спорить и дерзить.

— Мирик, давай поговорим… — начала Лика ласково, пытаясь ластиться. Я вскинул руку и отправился наверх, с дочерью разбираться.

Николь сидела на кровати, обнимая колени. Она привыкла быть папиной принцессой, получать все по первому требованию, капризничать, если ей отказывали, и дуть обиженно губы. Больше этого не будет. Я пропустил, когда она начала манипулировать взрослыми и копировать высокомерие матери. К сожалению, Лика никогда не была образчиком правильного поведения. Но что понятно со взрослой женщиной со сложившимся характером, совершенно неприемлемо для девочки-подростка…

— Рассказывай, — взял стул и поставил напротив дочери. — И не смей врать.

— Ты все знаешь, — отвела взгляд и уставилась в стену. — Яна ведь рассказала…

— Я хочу от тебя услышать.

— Я прогуляла урок… — сглотнула громко.

— Дальше.

— Баловалась с вейпом… — тут я протянул руку, и Николь, поднявшись, достала из потайного кармана в рюкзаке свою «соску».

— Дальше.

— Я испугалась и придумала про Яну.

— Что ты придумала?

Николь начала хныкать. Я мог бы облегчить ей признание, но мне нужно, чтобы она сама себя услышала.

— Что она меня ударила, — дочь на меня не смотрела.

— Дальше.

— Что еще? — думала, что рассказала все. Нет!

— Илона, — напомнил.

— Я велела Илоне поддержать, иначе… — и посмотрела на меня полными слез глазами.

— Ты велела?! — ошарашенно воскликнул. — Ты?! Молоко на губах не обсохло велеть кому-то! — вспылил. — Николь, что с тобой происходит? — у меня руки тряслись от непонимания. — Ты когда стала такой?

— Я не знаю…

— Ты оболгала Яну.