( Не ) мой ребенок

— Телефон? — глаза Миры округляются. — Зачем?

— Проверю… — отвечаю со вздохом.

Пропускаю ее в гостиную, она поднимает с пола сумочку. Видно, от радости уронила, когда увидела бывшего полуголым. Она достает мобильный и протягивает его мне.

Смело.

Листаю ее исходящие звонки. Вижу свой номер, номер ее матери, номер службы доставки. Список не отличается длиной, однако вскоре я нахожу один незаписанный номер.

— Чей? — спрашиваю ее.

Она еще больше бледнеет.

И тогда я набираю его. Слышу бодрое треньканье где-то под диваном. Достаю мобильный. По всей видимости, это телефон Горцева — вылетел в пылу драки. Она ему звонила первой. Даже не он ей, а она ему.

И все.

Больше слова Миры не имеют для меня вообще никакого значения.

Возвращаю ей мобильный.

— Мне все ясно. Я пошел…

С этими словами разворачиваюсь к выходу.

— Глеб, подожди, ты куда? Я звонила ему, да, но только потому, что боялась за маму. Я же тебе только что объяснила, что он сделал!

— Как у тебя все складно… — хмыкаю, оборачиваясь к Мире в прихожей. — Мне пора отсюда.

— Глеб, ты куда? Ты что, мне не веришь? — стонет она, заламывая руки.

Наружу рвется саркастический смех.

— Знаешь, Мира, если я чему в детдоме и научился, так это никому не верить.

Глава 43. Обиженный мужчина

Глеб

Я не помню, как добрался до дома.

Сознание отключилось, как только я вышел из квартиры Миры, и включился автопилот. На этом автопилоте я доехал до дома, добрался до спальни, разделся и пошел в ванную.

Стою под струями горячей воды, смываю с себя адреналин и пережитое разочарование. А оно не смывается, тварь такая! Оно въелось под кожу и дико зудит. Чем дольше тру себя мочалкой, тем хуже мне делается. Наконец отшвыриваю ее, ступаю мокрыми ногами на белый кафель. Подхожу к запотевшему зеркалу у раковины, провожу по нему рукой.

И вот из зеркала на меня смотрит рожа. Вроде моя, только я ее такой никогда не видел.

Мне двадцать девять. До старости еще далеко, но лицо такое, будто я постарел лет на десять, а то и больше. Скулы заострились, кожа как пергамент, а на лбу проступает морщина, потому что последние два часа я только и делал, что хмурил брови. Такое вообще бывает, чтобы человек постарел за пару-тройку часов?

Беру с вешалки полотенце, вытираю лицо, потом накидываю халат.

И тут в голове начинает пульсировать мысль: «Может, я что не так понял? Может, все невинно, как Мира и говорит…»

Она очень заразная, эта мысль. Едва появилась, уже не выгонишь. Тут же пропитывает душу насквозь.

Неожиданно онемение в груди начинает сходить на нет. Как будто заканчивается срок действия анестезии.

«Вдруг я и правда все не так понял? Ну не может же она так откровенно врать…»

Я хватаюсь за эту мысль как утопающий за соломинку, начинаю ее вертеть в голове и так и эдак. Даже приободряюсь.