( Не ) мой ребенок

Дурак!

Как она себе это видела? Переспать с бывшим напоследок? Или все-таки хотела от меня к нему уйти? Ну уж нет, она же не дура — терять такого денежного барана в лице меня. Скорей всего, дело было так: психанула, ушла от мужа, улетела в Москву и встретила меня, доверчивого лопуха, который обеспечил ей шикарную жизнь. А потом взыграли чувства, и она решила оставить его в качестве любовника. Видимо, сморчок у него с секретом, раз ей так его недоставало.

И нет, чтобы покаяться, хоть прощения попросить… Куда там! Вместо этого сочинила нелепую сказку про бывшего. А я типа олух с большими ушами — вешайте мне на них лапшу, да побольше, они у меня крепкие, все выдержат.

Нет, женская логика мне неподвластна. О чем она собиралась со мной сегодня беседовать? Какую сказку мне наплела бы?

Хотя плевать… Мне теперь совершенно на нее плевать.

Жду, когда боль в груди хоть немного утихнет, практически молюсь, чтобы у меня все внутри опять одеревенело, прямо как тогда, в квартире. А оно не деревенеет, делается только хуже.

Выныриваю из черной дыры лишь спустя какое-то время.

Смотрю на часы — шесть двадцать вечера.

К этому времени я уже должен был быть счастливо женат на женщине своей мечты. Женился, мать ее так… по любви.

Нет, я такого не выдержу просто. Мне в жизни не было так хреново, как сейчас.

Встаю, кое-как добредаю до ванной, снова тянусь к аптечке, нахожу снотворное, которым пользуюсь, если совсем донимает бессонница. Такое бывает, когда сильно переработаю и в голове пляшут одни сплошные цифры. Решаю, что сейчас самое время воспользоваться экстренной помощью. Кладу на ладонь для верности сразу две таблетки, запихиваю в рот, запиваю водой из-под крана. Лень идти на кухню, искать минералку.

Как там гласит пословица? Утро вечера мудренее? Вот попробую…

Меня рубит почти мгновенно. Только доношу голову до подушки, и здравствуй, утро. Даже понять не успеваю, как так вышло. О том, что пил снотворное, напоминает только дикая жажда. Такое ощущение, что мне высушили горло феном. К тому же раскалывается голова.

Кое-как поднимаюсь, накидываю халат и иду на кухню, жадно глотаю холодную воду.

Смотрю на настенные часы: шесть утра.

Я должен был быть счастливо женат уже как двенадцать часов…

И от этой светлой, в кавычках, мысли мне снова хочется отключиться. Хоть повторяй подвиг со снотворным, честное слово.

В этот момент в мою больную голову ввинчивается ржавым гвоздем новая мысль: Мира ведь не только моей женой должна была стать, она скоро станет матерью моего ребенка. Как быть с этим? От этого не открестишься так же просто, как от женитьбы.

У нее в животе мой ребенок. Ни в чем не повинный малыш, с которым я каждое утро здоровался, чьи шевеления ощущал, когда клал на живот Миры руку, подносил к нему ухо. Я его чувствовал, я его полюбил.