Не отпущу, моя девочка

Это мне только на руку.

— Три года стараешься быть лучше меня? — интересуюсь вполне искренне. Кудяков уже в хлам, если разозлится, сам себе язык развяжет. Нужно просто ждать и давить на определенные точки. — Играешь положительного героя? И как, нравится?

— Пошел ты, придурок.

— А может, ты и был тем анонимом? Майя же тебе сразу понравилась, я прав? Тогда. На первой игре еще. Ты на нее запал, а она тебя отшила…

— По себе судишь? — Вэл отрывает взгляд от поверхности стола и смотрит на меня. В упор.

— По тебе. Достигать цель любым путем. Помнишь? Твои слова.

— И твои, Мейхер. Не надо строить из себя целку.

— Ну, этим здесь только ты занимаешься. Заметь.

— Ты думаешь, если вернулся, то имеешь право снова к ней подкатывать? Оправдываешь себя тем, что любишь ее? Я прав? Я помню. Любым путем, любыми средствами. Я даже не отрицаю, что она к тебе что-то чувствует до сих пор. Но где ты был раньше? Плакал, потому что бедного маленького мальчика, который ни хера дальше своего носа не видит и не видел никогда, обидели?

Вэл ухмыляется и тянется к бутылке.

Сжимаю ручки кресла до белеющих костяшек. Все, что он тут несет, не претендует на истину в последней инстанции, но тем не менее отзывается. Подавляю в себе порыв разбить ему рожу прямо сейчас. Пытаюсь обуздать злость, поэтому и молчу, наверное. Я молчу, а вот Кудякова несет.

— Ты же в курсе, что она первый год из дома не выходила?! Только в универ. Пары, дом, пары, дом, — тараторит, а у самого язык заплетается. — Плакать боялась, чтобы хуже не стало. Да и не улыбалась. Такое милое привидение было. Прикинь?

Сжимаю зубы и отворачиваюсь. Кудяков же продолжает:

— Но это мелочи по сравнению с тем, на чем ее клинило. Знаешь? Дай угадаю. Не знаешь.

— На чем?

— Она все копалась в себе и не могла понять, неужели она и правда похожа на шлюху, которая сегодня с одним, а через неделю с другим. И знаешь, в чем прикол, она даже находила аргументы, чтобы себя потопить. Ну вот эти, из разряда: я была в короткой юбке и прочее. А все потому, что ты так хотел быть преданным. Хотел, чтобы она больше не была лучше тебя. Ну типа сравняться — так же проще, да, Арс? Я знаю. Уж я-то знаю, что так проще.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Если ты ее любишь, то пожалеешь и не доломаешь.

— Ты давишь мне на жалость? Зря, Вэл. Не сработает. Я. Хочу. Ее. Себе. Уясни это, Кудяков, и скройся с радаров. Всем будет проще.

Вэл смеется, а потом предлагает:

— Выпьем?

— Ты и так уже «хороший». Завязывай бухать.

— Как хочешь, а я выпью.

— Давай я тебя лучше домой закину.

— Я сам, у меня тачка тут, у бара.

— Ага, а внутри тебя бутылка вискаря. Поехали, поработаю трезвым водителем.

— Не парься, права у меня не заберут. Так что сам справлюсь.

— Ага, и башку новую потом не пришьют. Поднимайся.