Не отпущу, моя девочка

Либо он решил снова надо мной поиздеваться, прокатив на эмоциональных качелях и сделав меня созависимой, либо у него и правда случилось что-то ужасное. Ни один, ни другой вариант мне не нравится. А теперь, судя по тому, как красноречиво он молчит, появился и третий вариант: он не хочет со мной делиться ничем серьезным, что происходит в его жизни.

Вот и о каком втором шансе для нас в таких условиях может идти речь?

Хотя мы же друзья. Просто друзья. Я сама так для себя вроде как решила. Соврала, короче.

— Не доверяешь мне? — смотрю на него и вот-вот взорвусь. Ярость уже меня поглотила.

Арс хмурится. Кажется, он толком даже не слышал, что я тут причитаю.

— Я говорю, что можно было позвонить. Предупредить, что у тебя дела там… — растерянно взмахиваю рукой, понижая голос. — Я волновалась, может быть."

"— Прости, — произносит негромко. — Я домой, вообще, ехал. К тебе на автомате, если честно, зарулил.

Поднимается со стула и берет направление в сторону двери.

Он уходить собрался, что ли?

— Ты куда? А чай?

Боже мой, что я делаю? Как половая тряпка себя веду же. Нервно откидываю волосы назад, топчусь на месте, а саму трясет. Он правда уйдет сейчас? Вот в таком состоянии уйдет? Как он за руль сядет? У него концентрации ноль. Он вообще не здесь где-то.

Мейхер тем временем уже хлопает дверцей шкафа в прихожей.

— Ты серьезно хочешь уехать? — останавливаюсь у него за спиной.

Часто дышу, Арс тоже. Касаюсь его плеча подрагивающими пальцами, закусываю губу и аккуратно тяну на себя. Хочу, чтобы развернулся. Он и разворачивается. Взгляд стеклянный. Между бровей складка, под глазами круги. Когда он спал последний раз?

— Не доверяю? — спрашивает, будто пробует эти слова на вкус. Хмурится сильнее. — Не уверен, что тебе понравится моя правда.

— А ты расскажи…

Арс шумно выдыхает, запрокидывает лицо к потолку на секунды, а потом снова смотрит на меня. Прямо в глаза.

— Эта су… Тая приехала к матери на площадку в субботу. Рассказала ей, что Марат вляпался. Про избиение, больничку и цифру долга тоже не забыла, естественно.

— Мирослава Игоревна не знала?

— Нет. Отец ее ограждает от такого.

— Зачем это Тае?

— Отец окончательно прикрыл кормушку. Сказал, пусть долги выплачивают сами. А я, — отворачивается, — я его поддержал в этом.

— Она денег хотела?

— Ага. Пригрозила, что журналистам про Ольку расскажет. Маратик, бл*дь. Даже про это растрепал…

Арс замолкает, долго смотрит куда-то сквозь меня, а потом добавляет:

— У мамы давно со здоровьем проблемы, но сердце вроде в порядке было… Сердечный приступ, сказали. Прогнозов никаких пока не делают, но состояние тяжелое, — морщится. — Отец забухал. Никогда его таким не видел. Как привидение по дому слоняется и пьет.

Разжимаю губы, чтобы что-то сказать, но не могу, язык к небу приклеился.