Не покидай

И обещаю, что точно тебя не накажу, — я подошла к нему вплотную и осторожно дотронулась пальцем вначале до одного, потом до другого соска со свежим пирсингом, любуясь, как он втянул воздух, прикусывая губу; потом прислонилась всем телом к нему и чуть потерлась. Кажется, страх уже точно ушел. Теперь можно размазать иши по этому страшному для мальчиков девайсу и подступить к Эмилю. Черт, страшнее, чем с пирсигом…

— Эль, послушай меня очень внимательно. Если я сделаю тебе больно — скажи мне об этом. Скажу тебе по секрету, я впервые с мальчиком подобным образом и совсем не хочу, чтобы мой новый опыт закончился для тебя больницей.

— Спасибо, госпожа, — совершенно искренне сказал Эмиль, — я скажу, не бойтесь. — Тут он понял, что сморозил, и с ужасом уставился на свою хозяйку. Я улыбнулась и дернула его за прядь волос: «Все нормально. Ты прощен.»

Я осторожно, очень осторожно вводила стек, положив руку на напряженную поясницу парня и пытаясь понять его ощущения. «Еще бы пульс ему мерять в процессе. И мне не помешает».

Нет, вроде в обморок не падает, от боли не корчится… А если осторожно туда и обратно стеком поводить, а потом еще и погладить рукой… Я поймала умоляющий взгляд и прежде, чем он что-то попросил, разрешила сама:

— Можешь кончить для меня — одновременно вытаскивая стек-фаллос.

Эмиля, кажется, прорвало, и я с удовольствием и даже некоторым благоговением наблюдала за тем, что ему происходящее очень понравилось…

Зато я сама была мокрая и, кажется, руки подрагивали. «Да, тяжела ты, доля Старшей Госпожи, никогда бы даже не подумала, насколько.»

— Эль, до комнаты своей хоть сможешь дойти?

— Да, госпожа. Спасибо, — и он совершенно непрограммно прижался лицом к моим коленям.

И стало совершенно понятно: это сейчас со мной он был настоящим, искренним, боящимся меня потерять, а с остальными надевал маску ледяной статуи. Неудивительно, что местные парни норовили растопить «ледышку», указать его место, а женщины обожали его ломать, до тех пор, пока ломать стало нечего.

***Эмиль выщел из комнаты госпожи просто сияющий, бережно перебирая свои впечатления и сохраняя их в памяти, и, конечно, первым, кого он встретил, был Кристиан. Он ничего не сказал, но выражение лица у него… Эмиль взглянул и тоже молча прошмыгнул в свою комнату. Закрыл дверь на замок и задумался: можно отсидеться здесь, пока муж госпожи не придет в себя и не перестанет так злиться. Дверь-то он точно выламывать не будет, такое даже невозможно представить. А утром Эмиль выйдет, когда того отпустит.

«Мне 30 лет. Точнее, до тридцати осталось два с половиной года, я даже дни могу подсчитать… Я не буду бояться. Если он хочет трахнуть меня — значит, трахнет. Избить — имеет право. Он мой Верхний и муж госпожи.