Не промахнись, снайпер!

Раздраженный тон Данкевича показался мне неоправданным. Венгров было не тридцать, а гораздо больше. Кроме стрелкового вооружения, они имели два миномета, которые закидали в горячке гранатами и уничтожили вместе с расчетами. Одних убитых собрали и оттащили за сарай около тридцати. Человек двенадцать взяли в плен и отвели в штаб полка. Кроме автоматов, винтовок, захватили станковый пулемет МГ-34, ящики с боеприпасами, гранатами, фаустпатронами. Обеспечили запасом мин приданный батальону взвод 82-миллиметровых «самоваров».

Рота потеряла убитыми семь бойцов. Основные потери пришлись на наш взвод.

Конечно, жертв оказалось бы меньше, если бы помогли самоходные установки, но у них имелась своя задача. Оживленный разговор подвыпивших командиров понемногу затих. Данкевич являлся неофициальным заместителем ротного. Зиборов с досадой проговорил:

— Вечно настроение портишь.

— Могу уйти.

— Сиди. Нам только дрязг в роте не хватало. Если Егоров тебя не устраивает, переведу во второй взвод.

— Как хотите.

Минут через пять я все же ушел. Догадался, что разговор насчет меня не закончен. С испорченным настроением вернулся во взвод, сходил проверил посты, потом сидел на скамейке, курил, рассматривая звезды.

Теплая в Венгрии осень. В наших краях дожди моросят, скоро подмораживать начнет, а здесь в гимнастерке даже ночью не холодно.

Подняли нас перед рассветом. Начался марш по дороге, вслед за танками. Отношения с лейтенантом Данкевичем у нас наладились. Он вообще по характеру был смурной, лишь изредка оживляясь. В Белоруссии погибла почти целиком его семья и многие родственники. Но он не страдал излишним самолюбием, как мой покойный взводный Егоров на Дону.

Когда я начал уставать на марше (давала знать старая глубокая рана на ноге), лейтенант позвал меня в свою повозку, конфискованную в поместье вместе с лошадьми.

— Садись. Чего ковыляешь?

— Дойду потихоньку.

— Обижаешься? Ну и зря. Садись, тебе говорят.

Так и ехал с ним весь долгий остаток марша. А шли мы с короткими передышками двое суток.

Потом начались сильные бои на подступах к городу Дебрецен, третьему по величине городу Венгрии. Здесь, кроме венгров, нам противостояли немецкие части, сопротивление оказывали ожесточенное.

Признаться, такого не ожидал. Когда пришел в полк, думал, что теперь, в конце сорок четвертого года, отступающие на всех фронтах немцы уже сломлены морально. Но хорошо отлаженный механизм прусской закалки продолжал четко действовать. По-прежнему фрицы дрались до последнего, не желая сдаваться в плен.

Венгерскую 2-ю армию зимой сорок второго — сорок третьего года разгромили под Воронежем. Венгры потеряли 150 тысяч убитыми и пленными. Но здесь, в своей стране, они сражались совсем по-другому.