Не промахнись, снайпер!

За полминуты выпускали диски, их сменяли следующие, тоже полосовали лестничную клетку, двери. Так мы продвигались до третьего этажа, где в многокомнатной квартире оказался узел сопротивления. Вышибли дверь и, бросив несколько гранат РГ-42, ворвались внутрь. Винтовка, не слишком эффективная в ближнем бою, висела за спиной, я бежал с массивным «вальтером» калибра 9-миллиметров.

В упор расстреляли четверых венгерских солдат под командой старшего капрала. В комнате громоздились ящики с немецкими гранатами-колотушками и корзины с длинными узкими бутылками вина, переложенные соломой.

Часть бутылок разбилась, красное вино смешалось на полу с кровью.

Мои спутники сразу кинулись к корзинам. Бутылки оказались с плотными пробками, их выковыривали ножами, штыками, пили кисловатое вино прямо из горлышек, как воду. Оружие у венгров было немецкое, в том числе новый длинноствольный автомат «хенель», с остроносыми патронами, похожими на винтовочные, только поменьше. Нам этот штурм обошелся в шесть-семь убитых и тяжело раненных. В ближнем бою чаще убивали наповал, чем ранили. Стреляли в упор, не жалея патронов."

"Снова гибли люди, в основном новички.

Сержант Молодка, несмотря на болезненный вид, действовал быстро, сказывался двухлетний боевой опыт. К нам поднялись еще трое бойцов во главе со старшиной Щусем. Тоже принялись откупоривать бутылки. Старшина сделал несколько больших глотков и, отдышавшись, показал мне дырку на бушлате, из которой торчали клочья ваты.

— Ты-то здесь как оказался? — удивился я.

— Спасибо новому ротному, — Щусь заматерился. — Ему же наплевать, кто вас жратвой будет обеспечивать и повозки с барахлом охранять. Глянь на дырку, чуть не убили в конце войны.

— Чем ты лучше других?

— Я не говорил, что лучше. Два диска выпустил, пока вас прикрывал. Взводного убили, жалко ""мальчишку.

Я согласился, что жалко. Посидели, покурили, набили патронами по одному диску. Затем дал команду выходить наружу. И здесь я столкнулся с неожиданной ситуацией. Двое-трое ребят помоложе встали, остальные, в том числе старшина Щусь и сержант Молодка, остались сидеть.

— Мужики, пошли быстрее.

— Куда спешить? Под пули?

— Молодка, не дури.

Приказывать старшине я не имел полномочий. Остальные, в основном из моего взвода, были обязаны мне подчиняться.

Однако все смотрели на Щуся. Тот понял, что может вляпаться в историю, кашлянул и вышел из комнаты. Поддерживать бойцов он не хотел, дело пахло неподчинением в бою, а он среди нас являлся старшим по званию. Поэтому предпочел уйти. Молодка заявил:

— Я ногу вывихнул.

Кто-то пожаловался на контузию. Стали сворачивать самокрутки. Я их понимал. Кому охота лезть под пули в чужом венгерском городе, когда все уже видели конец войны.

— Ребята, как хотите. Можете оставаться.