Не промахнись, снайпер!

В ериках вода, стоячая, желтоватая от ила и листьев, для питья не годилась. Какое-то время между нами и итальянцами действовал негласный уговор — не стрелять друг в друга, когда набираем воду. Но это быстро закончилось.

Октябрь стал месяцем самых упорных атак немцев в Сталинграде с целью сбросить защитников города в Волгу. Полоска, которую обороняли наши войска в городе, составляла в ширину 100-200 метров. Немцам казалось, еще одно усилие, и Сталинград будет взят. Но из-за Волги на смену выбитым почти полностью ротам и батальонам непрерывно шли маршевые роты с пополнением.

Плохую услугу немцам оказала пропаганда. Когда в сентябре войска Паулюса захватили центр города, вокзал, Мамаев курган и водрузили флаг со свастикой над сгоревшим домом обкома партии, германские газеты несколько раз объявляли, что Сталинград взят. «Крепость на Волге пала», — вещали немецкие листовки. Но Паулюс этого не подтверждал.

Я помню, что и на нас сыпались листовки. Свастика накрыла сверху карту-схему Сталинграда, и победоносно торчал немецкий штык-кинжал. Расписывалось также, что новые бомбы весом до двух тонн пробивают перекрытия многоэтажных домов и взрываются в подвалах, где прячутся фанатики-комиссары. Остались немногие очаги сопротивления, которые не сегодня завтра будут подавлены. Но вместо победы армия Паулюса все глубже увязала в уличных боях и несла большие потери. Активные удары по флангам (а значит, и по нашей дивизии) стали частью немецкой тактики в тот период.

Если в сентябре не сохранились в памяти действия итальянских снайперов, то месяц спустя только на участке второго и третьего батальонов от точных выстрелов с круч погибали и получали ранения два-три человека в день. Начальник разведки Ясковец, обходя батальоны, обнаружил меня и Веню Малышко, спящими в землянке. Мы только что вернулись с долгого дежурства, развесили сушить мокрую одежду, поужинали и заснули. Капитан пришел в ярость. Сорвал с нас шинели, куски брезента, которыми укрывались, поставил по стойке «смирно» и минут пять отчитывал:

— Бойцы сутками из окопов не вылезают! Бьют врага, терпят лишения. Вам доверили снайперские винтовки, а вы прохлаждаетесь. Вызвать их главного стрелка! Этого, как его…

— Ангару, — подсказал кто-то.

— Совсем мышей не ловят. Начальник разведки не спит, командир полка не спит, а эти дрыхнут без задних ног.

За нас вступился комбат Ефимцев. Стал объяснять, что боевые дежурства длятся по 12-14 часов. От напряжения к вечеру садится зрение, снайперы возвращаются к месту отдыха едва не вслепую, все простужены.

— А кому сейчас легко, — парировал Ясковец.

Комбат заявил, что ребята воюют на совесть:

— Гляньте, какие у них красные глаза.

— От водки и не такие будут. Вообще слипнутся, — пробурчал Ясковец.