Не промахнись, снайпер!

Подняв воротник изодранного бушлата, он ел из банки рыбные консервы и предложил мне. Я отказался.

— Понимаю, — кивнул тот. — После такой свистопляски без ста граммов ничего в рот не полезет. Я утром целую кружку водки выпил, только не берет. У тебя, может, что осталось?

— Осталось немного."

"Отстегнул фляжку, и мы по очереди сделали несколько глотков. Я доедал консервы с сухарем, когда услышали тонкое «и… и… и». Где-то стонал раненый. В глубине отсечного ровика обнаружили второго номера из расчета «максима». Паренек лет восемнадцати лежал, скорчившись, прижав локти к животу.

Его, видимо, оттащил сюда пулеметчик-сержант перед тем, как погиб сам. У парнишки посекло осколками обе руки, оторвало несколько пальцев. Стали его перевязывать. Бородкин считал уцелевшие пальцы:

— Два, три, четыре… это еще ничего. С четырьмя пальцами можно управляться.

Парень очнулся, и я влил ему в рот остатки водки.

— Я жить буду?

— Будешь, куда ты денешься.

— А руки? Оторвало, да?

— Пальцы немного попортило, — успокаивал его бронебойщик

Потом позвали санитаров, которые унесли парнишку. Бородкин рассказал, что его помощника тоже ранили и он уполз в тыл.

— Я ему говорю «сиди»! А он как увидел мертвого пулеметчика, весь затрясся и пополз. Не знаю, сумел ли куда добраться

Тем временем на плацдарме происходило непонятное. О чем-то по-немецки вещали в громкоговоритель. Возможно, я смог бы разобрать какие-то слова, но эхо отдавалось от обрыва, и слышался лишь бубнеж. Понял, что обращаются к окруженным итальянцам.

— Сдаваться предлагают, — сказал бронебойщик

На правом берегу тоже слушали, высунулись головы в касках, некоторые вылезли даже на бруствер.

В пяти шагах от нас лежал мертвый пулеметчик Неизвестно, выживет ли парнишка, его помощник Я примостил винтовку на бруствер и поймал в прицел высунувшегося итальянца. Когда нажимал на спуск, Бородкин ударил ладонью по стволу, пуля прошла мимо.

— Чего без нужды шум поднимаешь? Сорвешь переговоры, опять нашим в атаку идти.

Я понял, что бронебойщик прав.

— Глянь лучше в свою оптику, что там происходит?

Пошарил прицелом. Громкоговоритель затих, но отчетливо слышался гомон десятков голосов. Окруженные на плацдарме итальянцы, наверное, обсуждали, что делать дальше.

Я вел оптический прицел вдоль берега. На песчаной отмели и выше, на холмах, лежали тела наших бойцов. Сколько же их погибло в двух лобовых атаках!

Понимая, что окруженные итальянцы вряд ли начнут стрельбу, ползли раненые. Какая-то смелая медсестра вышла вперед и подхватила одного из них. Получилось вроде сигнала. С белыми тряпками, нацепленными на ветки, из окопов стали вылезать итальянцы. Для ноября сорок второго сдача в плен вражеских солдат и офицеров являлась большой редкостью.