Не промахнись, снайпер!

Сержант, козырнув, начал собирать остатки взвода, подсчитывать количество оставшихся в живых бойцов, а Егоров продолжал топтаться на месте. Дело в том, что из трех командиров взводов нашей сводной роты одного уже убили. Теперь выбывал Егоров. Погибли два помкомвзвода: Максим Усов и Степа Кращенко. Были убиты и ранены еще несколько сержантов. Командовать людьми стало некому. И нашим взводом после ухода Егорова будет командовать совсем молодой сержант.

Появился капитан Чистяков вместе с командиром первого взвода Сергеем Млечко. У лейтенанта перевязана рука и шея. Егоров козырнул и повторил, что его направляют в санитарную роту:

— Рука почти не действует, пробило навылет.

— В штаб полка вызывали, — ответил Чистяков, разглядывая Егорова, будто в первый раз его видел.

Капитан мог вообще не объяснять взводному, куда ходил, но он ответил и даже объяснил, по какому вопросу. Будем выбивать итальянцев с захваченного плацдарма, надо решить кое-какие вопросы. Но если Егоров ранен и получил направление в санитарную роту, то пусть идет. С простреленной рукой шутки плохие.

"— Автомат только свой оставь. У тебя он вроде имелся?

— Где-то в траншее лежит, — растерялся младший лейтенант.

— Найдем. Ты в санроте и с наганом обойдешься.

Прозвучало как откровенная язвительная насмешка, которые Николай Иванович Чистяков позволял себе очень редко. Во всяком случае, с командирами и бойцами на передовой он таким тоном никогда не разговаривал. Разве что с каким-нибудь приставшим, как репей, проверяющим из штаба. Такие же усмешки младший лейтенант читал и на наших лицах. Понял, что если уйдет, то окончательно потеряет авторитет.

— Я, пожалуй, останусь, — снова козырнул Егоров и стал снимать с шеи повязку, на которой висела рука. — Почти терпимо, воевать одной правой можно.

— Ладно, — согласился Чистяков, ничем не выражая своего отношения к самопожертвованию младшего лейтенанта. — Какие потери во взводе?

— Не успел подсчитать. Доложу через пятнадцать минут.

— Ну а то, что твой помкомвзвода, Максим Усов, погиб, знаешь хоть?

— Знаю, он у меня на глазах погиб.

— Золотой мужик. Если бы уцелел, обошлись бы без тебя.

— И Степу Кращенко убили, — сказал я.

— Мне уже Сергей Млечик доложил. Почти никого из прежней роты не осталось. Ну а ты, Федор, свой снайперский счет увеличил?

— Немножко. Одного макаронника штыком заколол.

Чистяков рассеянно кивнул и зашагал дальше. Снова начался обстрел, на этот раз более активно отвечали наши орудия. Видимо, появились новые батареи, подбросили боеприпасы. Я отыскал свою самозарядку, выбил застрявшую гильзу, почистил затвор и набил опустошенные магазины, тщательно протирая каждый патрон.